Замена объекта

Но поскольку обувь испорчена по моей вине, я считаю своим долгом возместить убытки, тем более обувь-то действительно дорогая.

Ботинки я искал долго, но все-таки нашел. До назначенной встречи с Иваном оставался еще целый час, и я подумал, что вполне успею отловить Катюшу и вручить ей обновку. Катя оказалась на съемке в Госдуме, в двух шагах от магазина, где мне удалось отыскать эти злополучные фирменные ботиночки, так что все сложилось удачно. Девушка сперва отнекивалась и отказывалась принять подарок, видно, боялась, что я буду рассматривать это как первый шаг в укреплении отношений.

Пришлось объясниться начистоту, и она сразу повеселела.

- Ты не обижаешься? - робко спросила Катя.

- Да что ты, Катюша. Жизнь есть жизнь.

- А любовь есть любовь, - вздохнула она печально, из чего я сделал вывод, что с ее новым увлечением что-то не вполне благополучно.

- Звони, если что, - сказал я на прощание.

- Позвоню, - грустно пообещала она. - Спасибо тебе за ботинки.

Встречу с Хвылей пришлось дважды переносить на более позднее время, но я воспринял это как само собой разумеющееся: работа оперативника плохо поддается четкому планированию, в нее постоянно вклиниваются непредвиденные обстоятельства.

Важно то, что мы в конце концов встретились в какой-то симпатичной недорогой забегаловке, где заодно и поели. Иван был уставшим и раздраженным, и у меня мелькнула было мысль отказаться от своей затеи, уж очень велика была вероятность того, что он взорвется и пошлет меня куда подальше. Но я все-таки решил идти до конца, другого способа спасти самого себя я не видел.

- Вы по-прежнему рассматриваете убийство Сороченко и Кузнецова как убийство именно Сороченко? - спросил я, набравшись храбрости.

- Ну да. Алла - жена бизнесмена, у которого куча, как выяснилось, проблем с партнерами и контрагентами. А Кузнецов - водила, гора мышц. Кому он нужен-то? Тем более он не москвич, вел достаточно замкнутый образ жизни, друзей-приятелей у него здесь не было, так что насолить он никому не мог.

Мы проверяли.

- Хорошо проверяли?

Иван поднял на меня усталые глаза и прищурился.

- Хочешь сказать, что если мы запороли работу с младшим Анташевым, то и все остальное делаем так же плохо?

- Не хочу. Не злись, пожалуйста. Я хочу сказать, что людей и времени у вас мало, а работы много, и если у вас по части Кузнецова осталось что-то недоделанное, то, может, я мог бы… ну, помочь чем-то.