Заберу твою жену

– Сделав затяжку, Мансуров жестом приказывает своим бойцам, чтобы обыскали меня.

- А не помрешь? – Кривлюсь, когда один из амбалов хлопает меня по ребрам. - Я смотрю, ты со своих лечебных микстур перешел на другое пойло? Не бережешь себя.

- Раньше у меня жена была... Молодая, горячая. Чтобы ее трахать, приходилось и форму поддерживать, и дерьмо всякое жрать. А сейчас... – Жмет плечами. – Нынче мою драгоценную супругу другой трахает.

- О Кате тоже можешь забыть, - говорю спокойно, хотя дико хочется рвать.

- Да я уж понял.

- Я тебя спросил, где Полина? – сдерживаться все труднее.

Гад прицельно бьет по болевым точкам. Провоцирует на действия, словно ему это нужно.

- Скучный ты, - сплевывает на землю. – Только о бабах и думаешь!

Вместо того чтобы приказать отдать чемодан, он разворачивается и идет в дом.

- За мой топай! – командует мне. – Деньги на улице только конченые идиоты считают.

Ведет меня в темную гостиную и взглядом указывает на замусоленный диван.

- Вот! Твои три ляма.

Кладу чемодан на сиденье и отхожу в сторону.

- Открой, — кивает он.

- У тебя свои руки есть.

Наблюдаю, как справляется с замком и раскрывает чемодан.

- Как-то не выглядят они на три ляма. – Мансуров оглаживает пачки руками, нежно, как женщину.

- А ты считать разучился?

Оглянувшись по сторонам, замечаю в углу небольшую камеру. Одна из восьми, которые сейчас просматривает Ювелир. От пули в лоб это знание не защищает, но все же немного успокаивает.

- Ладно. Тут есть кому пересчитать, - разворачивается ублюдок. - Теперь за мной. Заберешь свою шлюшку.

Он показывает в сторону длинного коридора и первым направляется вперед.

Я пока не возражаю. Поправляя рукава, быстро смотрю на часы. Прикидываю, сколько у меня осталось времени. И не спеша следую за уродом.

Миша не дает заскучать. Пока топаем, в прежнем циничном стиле спрашивает про здоровье отца, про погоны брата, снова трещит о Кате.

- Самое лучшее, что у тебя, Боровский, получилось, это пацан. Он всегда был умнее своей мамаши. Быстро понимал, как надо себя вести. Не мешался мне. Не портил жизнь. И не терся за моей спиной со своими родственниками. – Он открывает дверь и кивает, чтобы я шел первым."

"- За Роберта ты мне ответишь отдельно. - На секунду прижимаю этого гондона к стене. Мысленно представляю, как душу.