Не верь мне

-Ну а всё же?

-Серёж, ну, правда, зачем тебе это всё?

- Потому что люди должны ёлкам радоваться, а не в уныние впадать.

-Я не впадаю!

-Вижу.

-Да, не уныние ЭТО!

-Тогда что?! – не унимаюсь я, отчего-то это очень важно разобраться с её настроением, поняв, что у неё там на душе.

Оля медленно выдыхает, словно сдерживая себя.

-Ты неугомонный, да?

-Под стать тебе.

Слабая улыбка на её лице. Олька раздумывает, пристально смотря на меня, видимо, ища подвох и повод для того, чтобы соскочить. Но я его не даю, одобряюще моргнув ей и как можно более аккуратно поглаживая её колено большим пальцем руки, всё ещё лежащей на прежнем месте.

-Воспоминания, - наконец, поясняет Олька. – Нашло как-то.

Она думала, что мне будет этого достаточно, но я держу до последнего. Киваю ей, говоря – мол, давай, продолжай, я слушаю.

-Понимаешь… - начинает она и тут же сбивается, но я не тороплю. Оля подбирает слова, пытаясь выразить что-то такое, что засело глубоко внутри. – Костя когда с этой ёлкой сегодня припёрся, меня прям клинонуло.

Они же с папой очень похожи. Особенно сейчас, с этой бородой дурацкой. Я папу как-то плохо помню, но воспоминания про Новый год, ёлку и всё-такое в память врезались. Он всегда приносил нам самую большую и красивую, говорил, что это Дед Мороз просил мне передать. А я верила. Дурёха мелкая. А после того как его не стало… Новый год никто не отменял. И Костя с мамой, а потом уже с Илюхой всегда тащили домой ёлку. Но уже всё равно было не то. Праздник утратил всякое волшебство.

-И сегодняшний день тебе обо всем этом напомнил?

-Ну да, - подтверждает она, закусывая нижнюю губу, отчего становится ясно, что нет, ещё не всё. И я жду, пока она решится продолжить. Олька мнётся. И я понимаю, что вот сейчас будет главное.

-Знаешь, я когда постарше была, всегда мечтала о том, что… У моих детей будет всё так же, но иначе. Что их отец… Что ты будешь приносить ёлку каждую зиму, а дети будут довольные прыгать вокруг тебя, а потом наряжать все вместе. Такое вот новогоднее чудо.

А в итоге всё вышло совсем иначе.

Последнее она говорит совсем тихо, виновато опуская голову, чувствуя свою вину за лишние откровения.

-Всё ещё может быть иначе, - очень тихо говорю я ей, голос не желает слушаться, подводя в самый неудачный момент, когда наоборот надо бы быть уверенным и железобетонным, чтобы она тоже поверила.

-Наверное. Вот только почему именно сейчас? Не годом раньше, не годом проще. На три года назад, ни десять вперёд.