Не верь мне

Впрочем, он ещё долго умудрялся сохранять некое подобие трезвости мышление и человечности внутри себя.

Я настолько был поражён теми переменами, которые произошли с ним за столь краткий срок, что напрочь забыл о другом. О своей злости и ненависти. Даже горькое понимание, что я сам во всём виноват, не давало мне покоя при одной мысли о Гаранине."

"-Удивлён? – вполне уверенно съехидничал он. Почти так, как раньше.

Я обалдевши кивнул головой, глядя на него через толстое стекло и судорожное сжимая переговорную трубку в своих руках.

-А я вот пришёл, - усмехнулся он, так если бы это было само собой разумеющееся.

-Зря, - зло заключил я.

-Ненавидишь? – словно издевался он надо мной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍-Я из-за тебя семью потерял, - рычу в ответ.

Лёшка качает головой, безапелляционно улыбаясь.

-Ты её задолго до меня потерял.

И он, наверное, прав. И даже не наверное. За что я в тот момент его ненавижу ещё сильнее.

-Зачем приехал? – я уже готов послать его ко всем чертям, но какое-то внутреннее чувство протеста заставляет сидеть на месте.

-Объяснить.

Вот так вот просто. Объяснить. Его не волновало нужно мне или нет. Ему самому было важно высказаться. Даже сквозь его наркоманский мозг, Гаранину хотелось оставаться человеком и верить в то, что не такой уж он мудак.

Рассказ у него вышел странный. Витиеватый и непрямой. Во-первых, нас слушали, в огромной переговорной мы были не одни. А, во-вторых, ясность мысли уже начинала подводить его.

Но то, что я сумел понять, выглядело примерно так. Младший сын очень богатых, а главное, влиятельных родителей. Быстро уставший от жизни и погоревший на вседозволенности. Когда-то ему было скучно. И его же одноклассники, такие же представители золотой молодёжи, предложили развлечься.  Развлекся, обещая себе, что только на один раз. Он же не дурак, чтобы подсаживаться. Второй и третий раз, ещё получалось себя убеждать и оправдывать. А вот дальше… Было уже банально поздно. Мир разделился на до и после. Ему ведь и раньше было скучно. Теперь же мир без кайфа оказался просто невыносим.

Лет в восемнадцать  Лёшку  спалили родители, когда его, не рассчитавшего дозу, нашли где-то на улице. Был скандал. И месяцы реабилитации. Помогло. Ровно на две неделе. Потом срыв. Опять и опять. Гаранин учился врать и изворачиваться, мотая нервы не только самому себе, но и родителям. В итоге его отец не выдержал и поставил резкое условие.