Вся кремлевская рать

(Вообще-то Сурков отвечал в администрации за внутреннюю политику, но Абхазия никогда не считалась иностранным государством, хотя де-юре во всем мире считалась частью Грузии.) Багапш и товарищи были так оскорблены, что развернулись и уехали в Сухуми.

Избранный президент не уступал давлению ФСБ до тех пор, пока Россия не перекрыла Абхазии кислород. То есть не запретила экспортировать в Россию мандарины — товар, за счет продажи которого жила вся республика. Очутившись в блокаде, Багапш пошел-таки на компромисс — согласился на повторные выборы и взял проигравшего ставленника Путина, главу местного ФСБ, своим вице-президентом.

Но абхазская революция была не вторым, а третьим тревожным сигналом для Кремля. Московские аналитики тут вспомнили еще и «революцию роз», произошедшую годом раньше в Грузии. Та революция сместила старого президента Эдуарда Шеварднадзе.

"Впрочем, революцию в Грузии Кремль «проморгал» — в 2003 году он вовсе не видел в ней какой-либо опасности. Во-первых, Россию очень раздражал Эдуард Шеварднадзе, старый грузинский президент, в прошлом — министр иностранных дел СССР и правая рука Михаила Горбачева. В Москве любили говорить, что Шеварднадзе был лично виновен в распаде Советского Союза, что он якобы нарочно заключал соглашения, крайне невыгодные для России, так как не считал ее своей родиной и жаждал скорейшего крушения империи.

В 1990-е годы вся политика Шеварднадзе также считалась в Москве антироссийской, к примеру, он был одним из главных сторонников строительства нефтепровода Баку — Тбилиси — Джейхан, первой трубы, по которой нефть из бассейна Каспийского моря пошла на Запад в обход России.

У Путина с Шеварднадзе были чудовищные отношения: его обвиняли в поддержке чеченских террористов, российские военные самолеты не раз бомбили Панкисское ущелье на севере Грузии, где скрывались отряды чеченских боевиков.

В момент его свержения «революция роз» 2003 года не вызвала в Москве никакого неприятия.