Ужин с пантерой

– Вот интересно, этот Арбузов тому драматургу не родственник? – спросила Лола в пространство.

Никто ей не ответил, тогда она осторожно скосила глаза на своего боевого товарища и увидела, что он раскаляется, как электрическая плита – медленно, но сильно. Лола тотчас поняла, что надо немного придержать коней, а то как бы и вправду не схлопотать от Маркиза по затылку. Тем более что Пу И соскочил с подушки и уселся поближе к двери – от греха подальше.

– Этот Арбузов сломал ногу и живет сейчас в санатории – тут, в области, – продолжал Леня внешне спокойно.

"– И ты хочешь послать меня в этот санаторий под видом отдыхающей? – оживилась Лола. – Что ж, я не против, если номер будет «люкс», с массажным душем и джакузи и не станут по вечерам отключать горячую воду! А как мужчина этот Арбузов интересный? Впрочем, если нужно для работы, то я согласна на любого! Надеюсь, он не хам, не Квазимодо и не кусается! И еще ему не сто пятьдесят лет! Заодно займусь своим здоровьем: пройду курс легких оздоровительных процедур – так, для повышения жизненного тонуса!.

Тут Лола замолчала, наткнувшись на взгляд своего компаньона. Взгляд этот ей очень не понравился – он был неуверенный и несколько виноватый. Лола отставила чашку и наклонилась ближе. Маркиз тут же отвел глаза.

– Ну ясно, – вздохнула Лола, – роль богатой отдыхающей дамы мне не светит. Ты хочешь определить меня туда медсестрой?

– Ну-у…

Лола сорвалась с места и полетела к себе в комнату.

– Ну как, мне идет? – спросила она, сияя глазами. – По-моему, неплохо. Все-таки белое очень красит!

Она крутанулась на одной ноге и устремилась в прихожую к большому зеркалу.

– Конечно, хорошо бы подобрать какое-нибудь стильное ретро… – задумчиво бормотала Лола, вертясь перед зеркалом, – косынку с красным крестом, длинный белый передник и строгое серое платьице с глухим воротом…

– Лола… – предостерегающе начал Маркиз, но было уже поздно.

– «Она была молода, красива; высший свет ее знал; о ней осведомлялись даже сановники. Дамы завидовали ей, мужчины за ней волочились… два-три человека глубоко и тайно любили ее. Жизнь ей улыбалась; но бывают улыбки хуже слез».