Виконт

Как, например, на Черном Истоке во владениях Лундии, на Гравии в человеческих колониях. Ну и несколько по местам, куда только Искореняющим и было надо. С других континентов и территорий их поперли — например, с той же Эльфарии, Айзанского ханства или Кембрии — но чернорясные тараканы прочно оккупировали остальное. И гребли бабло лопатой. Золото — оно везде золото, а деньги не пахнут. Впрочем, ну их нафиг, этих чернорясных с моим братцем вместе. Лезть в их дела я не собирался, как и путешествовать. Пока дома посижу.

За этими мыслями мы въехали в Старопырьевку. О-о, а вот и разгадка вызова мага Жизни — ну подумаешь, кобыла неудачно жеребится, делов-то! А вот когда к тебе спешит сам староста деревни, отбивая поклоны, то тут все становится ясно. Заводчик, значит, местный. И событие явно нерядовое — скакунов что ли выращивают? Не припомню ничего подобного. Впрочем, я и не интересовался таким никогда.

— Госпожа Ильга, Ваша Милость! — староста отбил такой глубокий поклон, что подмел полями снятой шляпы грунтовку перед собой.

— Где она, Конелу? — Ильга стянула перчатки для верховой езды.

— Пойдемте, госпожа! — староста чуть ли не расстилался перед сестрой.

— Опять своими кобылами занимается, — подождав, пока они удалились, сказал один из дружинников, сплюнув в пыль.

— Ну жеребцы у него на самом деле загляденье, — похлопал по крупу своего коня другой. — Если госпожа приняла вызов, значит дело того стоит.

Я хмыкнул. По идее, племенное животноводство — дело дорогое.

— Господа не желают освежиться? — к нам подошла деревенская молодуха, вероятно, дочка того самого старосты держа поднос с глиняными кружками.

— Это можно, — старший дружинников приосанился, подкрутил ус, и взял кружку, подмигнув ей.

Ну а что, вполне перспективная партия, хотя для дочки старосты и не очень — папаша наверняка мечтал выдать ее за благородного, и местный мусор явно не предел ее мечтаний. Что она и подтвердила, подсунув мне поднос под нос и играя глазками. И не только глазками — внушительных размеров дойки колыхнулись перед глазами, заставив пубертатную плоть встать дыбом.