В очереди за счастьем (СИ)

Ближе к вечеру ложусь на несколько часов. Потом мы с Арсением снова загружаемся в машину и возвращаемся в родной город. Опять ночью. Ребенок спит, а я могу побыть сама с собой.

Не представляю, как выполнить договоренности с адвокатом. До ужаса не хочется идти со склоненной головой к Макару и говорить, что я готова продолжать с ним жить. Даже не представляю, как я это буду произносить. Скорее, язык себе откушу.

Егор встречает нас утром, помогает с вещами. На меня не смотрит. Сердцем чувствую, что что-то произошло, пока меня не было.

— Егор, а ты здесь был или… у отца? — на секунду запинаюсь. Тяжело ломать то, что казалось незыблемым.

— Здесь, — на меня по-прежнему не смотрит. Да что такое-то?

Только собираюсь включить ""очень плохую мать"", как звонит сотовый.

— Мам, я у дедушки и бабушки. Забери меня? — голос дочери какой-то потерянный.

— Да, конечно, — реагирую сразу. Не время сейчас ковырять раны. Ни себе, ни ей.

Ребенок должен быть уверен хоть в ком-то.

— Сейчас приеду.

Я ночь провела в дороге, отдохнуть не успела. Но моей дочке плохо. Я знаю. Кто ей еще поможет, если не я?

— Мам, ты куда? — спрашивает Егор.

— За Соней съезжу.

— Хорошо. Так лучше будет, — не уточняю, что он имеет в виду.

У свекров тоже частный дом. Соня сидит во дворе на лавочке, рядом мать Макара — Нина Петровна.

— Здравствуй, Наташ. Вот уговаривала Сонечку еще у нас погостить.

У меня в голове сразу всплывают тысячи вопросов. Но из дома выходит Всеволод Михайлович. И желание задавать их пропадает.

— Здравствуйте! — всё же здороваюсь и не отвожу взгляда.

А вот свекор со свекровью глазки свои прячут. Соня — заплаканная, это мне и без всяких объяснений видно.

Только что я добьюсь еще одной сценой? Дочку лишь сильнее расстрою…

— Нам пора, извините, — никакого желания задерживаться здесь лишние секунды у меня нет.

У Сони, видимо, тоже, потому что она, едва меня услышав, встает с лавочки.

— Даже чаю не попьете? — сокрушается свекровь. Теперь мне это кажется сплошным лицемерием.

— Нет. Я тороплюсь.

Они особенно и не настаивают. Свекор какой-то помятый. И расстроенный.

Уже в машине я не могу удержаться от вопроса: — Что он тебе сделал? — понятно, что ко всему этому приложил руку Макар. Он последнее время вовсе слетел с катушек. Она не смотрит на меня. — Ничего.