Трофей императора

Они смотрели на нее и не узнавали. Неужели эта статная молодая женщина с непоколебимой уверенностью в глазах и неторопливыми, плавными движениями, осознающая собственную силу и власть – и есть их младшая сестренка?

Сестры запомнили ее вечно краснеющей, прячущей взгляд и робкой, как лесная лань. Они не виделись не так уж и долго. Каких-то два месяца. Но за это время их маленькая Ленси повзрослела на целую жизнь.

Поначалу принцессам было неловко принимать ее помощь, но в конце концов девушки с этим смирились и даже начали находить особую прелесть в своем новом положении.

Так спустя неделю после приезда они начали выходить во двор замка и понемногу общаться с даргами. Вскоре у каждой появились поклонники и воздыхатели, чье внимание заставило девушек воспрянуть духом и вспомнить о том, что они принцессы, пусть и опальные.

Кроме сестер Ленси заботилась и об отце. Она навещала его каждое утро и, если Роннар был занят, делила с ним завтрак."

"За время опалы Фабиан сильно постарел. На его лице прибавилось морщин, на голове – седых волос.

- Ты прости меня, дочка, - сказал он Валенсии в тот первый день, когда она вошла в комнату, где его осматривали драконьи целители. - Это моя вина. Не нужно было отпускать тебя с сестрами на этот Бал. Осталась бы дома…

- Это уже не важно… Я вас не виню.

Подойдя, девушка опустилась на колени у изголовья отца и сжала в руках его морщинистую ладонь.

- Я сам виню себя за то, что был столь недальновиден, – он пожал ее руку в ответ. - Не учел, что даргам нельзя выдвигать условия, нельзя загонять их в рамки. Да и планов своего брата не просчитал. Феликс оказался хитрой сволочью. Сумел опутать своей паутиной весь дворец и переманить на свою сторону большую часть моей личной охраны. Пообещал, что сохранит жизнь твоим сестрам, если я подпишу добровольное отречение от престола.

- А тебе?

- Обо мне речи не шло.

Глядя на отца, Ленси покачала головой.

- Это не он.

- Что?

- Это не Феликс, отец. Там всем заправляла Климена. Это она потребовала избавиться от нас. Боялась, что однажды наши сыновья или мужья придут, чтобы предъявить права на трон.