Трофей императора

Взгляд девушки метнулся к дверям, потом назад, к горничной, которая застыла в низком поклоне, потом снова к дверям…

Но вот Амина отмерла первая.

Бросив на свою госпожу извиняющий взгляд, горничная что-то пробормотала и бочком протиснулась в двери, старательно избегая прикосновений к Владыке. Но тот даже не заметил ее. Он стоял, застыв, словно статуя, и не в силах сделать шаг ни вперед, ни назад. В запыленном дорожном плаще, сапогах и перчатках, словно только что бросил ньорду поводья инкарда."

"Слов не было.

- Принцесса…

Его голос, чуть хрипловатый от напряжения, заставил ее вздрогнуть.

Ленси судорожно вздохнула, еще крепче прижимая одеяло к груди.

- Я… какая же я принцесса… мой отец давно не король…

- Для меня это больше не имеет значения.

Она с замиранием сердца ждала, что последует дальше. Но Роннар тоже молчал, будто ждал, что скажет она.

- А что для вас имеет значение?

- Только ты.

Он шагнул вперед, и дверь за его спиной тихо захлопнулась.

Теперь они были вдвоем, в одной комнате, отрезанные от всего мира крепкими стенами. И Ленси вдруг стало трудно дышать. Расширенными глазами, с безумно бьющимся сердцем она смотрела, как Роннар медленно приближается к ней. С каждым новым шагом расстояние между ними сокращалось. И чем меньше оно становилось, тем громче звенели колокола в ее голове, тем безудержнее колотилось сердце, и тем жарче разгоралось пламя в мужских глазах.

Роннар остановился у самой кровати. Почти не дыша. Боясь спугнуть свою альхайру неосторожным движением.

Ленси с трудом оторвала взгляд от его лица и поняла, что даже не заметила, когда он успел скинуть свой плащ и перчатки. Теперь он стоял перед ней в камзоле из тонкой шерсти, и белеющей из-под него батистовой рубашке. Небрежно повязанный шейный платок сбился набок, открывая бешено пульсирующую жилу, в которой бурлила драконья кровь.

Глядя на эту жилу, Ленси невольно сглотнула.

Они не в первый раз оставались наедине. Там, в пещерах, им приходилось делить одну крышу над головой. И он бессчётное количество раз видел ее обнаженной, пока она была без сознания.

Но теперь все было иначе.

Теперь между ними словно натянулась тонкая нить, готовая лопнуть от любого движения. И они оба боялись ее разорвать.