Трофей императора

Но вот дракон опустился на поле. Гвардцейцы отхлынули. Серые мундиры с коричневыми галунами сделали их похожими на жуков-трупоедов, копошащихся в куче отбросов. И на пару секунд над полем повисла мертвая тишина: ни выстрела, ни вдоха, ни колебания ветра. Казалось, обе стороны не знают, что делать дальше. Гигантский ящер разделил их нерушимым барьером.

Валенсии понадобилось мгновение, чтобы оценить обстановку. Ее родные и ньорды Роннара были зажаты у стен крепости и не могли прорваться к лесу, а ведь именно там ждало спасение.

Гвардейцы Феликса и десяток мортир не давали ни шанса на бегство. Но теперь, когда там, внизу был дракон, расстановка сил изменилась. Под прикрытием алмазного бока и мощных крыльев, король и принцессы могли спастись невредимыми. Но платой за их жизни могла стать жизнь одного сумасшедшего дарга…

Не выдержав, Ленси закрыла глаза. Она не была готова к такому обмену.

И в этот момент над полем рухнул купол безмолвия. Воздух взорвался шумом сражения. Кто-то невидимый дал приказ – и пушки заговорили, выплевывая начиненные порохом ядра одно за другим.

Удар…

Еще удар…

Адская боль разлилась по телу.

Девушка покачнулась и медленно осела на землю. Открыв глаза, недоуменно осмотрела себя. Нет на ней не было ни царапинки и ничего не болело… Но почему же тогда она чувствует боль?

Ответ лежал на поверхности.

Роннар. Она чувствует то, что чувствует он. Его жизнь стала ее жизнью. Его боль – ее болью. И этот треклятый безумец там, внизу, закрывает своим телом, как щитом, ее родных!

Но она не позволит ему умереть.

Не сегодня.

И если кельфи нельзя использовать магию в собственных целях, то никто не запрещал им использовать силы для спасения собственной жизни.

Теперь она знала, что надо делать.

***

Спустя двадцать минут все было кончено.

Обессиленная, Ленси откинулась на траву. В небе над ее головой раздавался шум крыльев, но от усталости она почти ничего не слышала и не соображала. Все это время она непрерывно делилась с Роннаром своей жизненной силой, пополняя ее из внешних источников.

И это оказалось гораздо труднее, чем она думала. Ведь ей пришлось взять на себя всю его боль.

Она уже не видела драконов, спешивших на зов Владыки. Не видела, как отступали гвардейцы, бросая убитых и раненых. Не видела, как ньорды усадили ее родных в неприметный, но магически защищенный дилижанс, который должен был доставить их к реке, где уже ждал корабль…

Она не видела ничего, кроме серого предрассветного неба.