Трофей императора

Тяжело развернувшись, направился вдоль по тюремному коридору, мимо забранных решетками темных провалов камер.

Он хотел увидеть ту женщину. Посмотреть ей в глаза и понять, почему она солгала. Узнать, кто ей заплатил за ложь, и как много.

А плата, видимо, очень большая, раз она повторяла одни и те же слова снова и снова, даже под пытками…

Он приблизился к нужной камере, подал знак, и подскочивший Севард повернул рубильник, зажигая кристалл внутри камеры.

Вспыхнул мертвенно-синий свет, заливая каменный мешок, отделенный от коридора толстой решеткой.

Роннар замер, чувствуя, как по спине поднимается ледяная поземка. Рядом охнул дознаватель, делая шаг назад.

Она сидела у дальней стены, вытянув ноги и безжизненно уронив голову на грудь. Спутанные волосы закрывали ее лицо. Руки свисали вдоль тела ладонями вверх. Кровь на запястьях уже подсохла, взялась грубой коркой. Грязная юбка тоже была в крови, даже на каменных плитах пола виднелись бурые пятна.

- Сейчас! Сейчас я открою! – забормотал дознаватель, лихорадочно перебирая связку ключей.

Роннар молча шагнул к решетке. Одно движение – и она была вырвана «с мясом», а потом отброшена прочь. Владыка склонился над женщиной, изучая ее лицо.

Этрурка была мертва. Еще один труп…

Что-то блеснуло в ее руке, привлекая взгляд императора. Он разжал ее пальцы, и ему на ладонь упала монетка. Медный пятачок, такой, как чеканят в Этрурии. С королевским гербом.

Но край этой монетки был остро заточен…

Глава 19

Император приказал закрыть Ирриген. Никого не впускать и не выпускать. Утроить охрану.

Замок притих, погрузился в тревожное ожидание. То тут, то там мелькали черные плащи дознавателей, шелестя, словно крылья летучих мышей. Суровые лица пугали простых обывателей.

Дознаватели собирали улики. Они искали свидетелей ночного нападения и тех, кого можно было причислить к подозреваемым.

К обеду ньорды под предводительством капитана обыскали весь замок.

Когда Роннару доложили об этом, он не почувствовал ни гнева, ни удивления. Только усталость. Всепоглощающую, бесконечную усталость, которая навалилась на него в тот момент.

- Что прикажете делать, Ваше Владычество?

В глазах Ди Грейна плескалось сочувствие, но Роннар был не из тех, кто нуждается в жалости собственных подданных.