Трёхлунная ночь

А вот друзья ни за что не доверили бы ей такое важное и опасное дело!

Она отгребла свитки хвостом как можно дальше, оставив перед дверью полукруг голого каменного пола, затем наклонилась и приоткрыла пасть, собирая в горле свирепый обжигающий жар. Казалось, там застряло маленькое солнце. Когда терпеть уже стало невозможно, осторожно дохнула на дверь, обводя замок тонкой шипящей струёй.

Толстые доски почернели, от них повалил дым, но ни один из свитков не загорелся. Солнышко снова глубоко вдохнула и повторила то же самое, потом ещё и ещё раз.

– Вот! – гордо обернулась она к матери. – Готово! – И удивлённо замолчала, увидев у той в лапах сложенный лист папируса с надписью чёрными чернилами.

– И впрямь адресовано мне, – объяснила Тёрн. – Не соврал, выходит.

– Мама, нам нужно спешить! – напомнила Солнышко, но снова умолкла, увидев взгляд матери. – Что там такое?

– Это от него. – Тёрн подняла взгляд на дочь. – От твоего отца. Вот, слушай: «Моя дорогая Тёрн, у меня больше не остаётся сил. Надо прервать работу, иначе я совсем потеряю себя. Мне придётся бежать и скрываться. Встретимся на Яшмовой горе, я буду ждать тебя, сколько понадобится. С любовью, твой Камнерой».

– Яшмовая гора! – воскликнула Солнышко.

– Верблюжий плевок с лягушачьей мордой! – взорвалась Тёрн так внезапно, что дочь подпрыгнула. Скомкав папирус, мать швырнула его на пол и растоптала. – Ждёт? Все эти годы, говоришь? Живой, не в плену, знает, где я, – и ждёт? И ни разу не шевельнул задницей, чтобы меня найти!

– Ну… может быть… – смущённо пролепетала Солнышко, – может, он думал, что ты получила письмо, но не хочешь больше видеться?

– Ну так послал бы другое, третье! Хоть что-то бы предпринял, а не сидел на горе, как гнилой кактус! – Распахнув обгоревшую дверь, Тёрн выскочила в коридор и огляделась.

Добежав до конца коридора, они свернули направо. Впереди за тёмно-красной каменной колоннадой и в самом деле виднелся клочок голубого неба. Тёрн на ходу развернула крылья.

– Держи их! – донёсся крик сзади.