Трёхлунная ночь

Он продолжал биться и метаться, и крики его разрывали сердце, как зазубренные когти ледяных. Тогда Солнышко зажмурилась и навалилась на него всем телом, вдыхая жуткий запах горящей чешуи и обугленной плоти. Ей казалось, что она заглядывает в жерло вулкана, уничтожившего остров ночных драконов."

"На помощь подоспел кто-то ещё, придерживая раненому крылья, хвост и задние лапы. Солнышко открыла глаза и увидела рядом Шквала и Звездокрыла, а удерживать передние лапы Глина ей помогала собственная мать.

– Мама! – Она с облегчением прижалась щекой к тёплой родной чешуе.

– На его месте должна была оказаться я, – вздохнула Тёрн, – но не успела долететь вовремя.

Солнышко обернулась на рану и тут же отвернулась, борясь с тошнотой. Меднокрылая погрузила огненные когти в дымящуюся плоть и вырезала целые куски, поражённые чернотой. В бедре у Глина уже зияла кровавая обугленная дыра.

– Не знаю, как он сможет пережить такую боль, – прошептала Тёрн.

– Сможет! – со свирепой уверенностью ответила Солнышко.

– Жаропрочная чешуя, – объяснил Звездокрыл, державший другую лапу.

– Ну, надеюсь… – Замолчав, Тёрн обняла дочь крылом и прижала к себе.

Наконец, меднокрылая отступила от раненого.

– Всё… наверное, – устало выдохнула она, потом добавила: – Я не вижу больше яда, а вы?.. Глин! Глин, как ты?

Земляной дракончик не отвечал, потеряв сознание от боли. Его крылья бессильно распластались по каменным плитам, голова свесилась набок.

– Что с ним? – в панике выкрикнула Беда.

– Думаю, да, – кивнула Ореола, приложив ухо к мерно вздымающейся груди раненого.

Чёрный яд больше не расползался по телу, выжженный дотла раскалёнными когтями. Солнышко удивлённо смотрела, как янтарно-бурая жаропрочная чешуя зарастает, прикрывая сгоревшие места. Однако дыра в бедре была слишком велика, и Глина, скорее всего, ожидала пожизненная хромота.

Зато он остался жив, и это главное.

– Спасибо тебе! – Солнышко потянулась обнять меднокрылую, но та вовремя отскочила.

– Да уж, – вздохнула Цунами, вытирая глаза. – Ты… ну… даже не знаю, как сказать.

Ореола молча сидела, обернувшись хвостом. По её чешуе пробегали волнами все цвета радуги. Когда Потрошитель сел рядом и обнял её, она даже не попыталась отстраниться.

– Может… – вдруг слабо пролепетал Глин, и все склонились к нему, прислушиваясь. – Может, Беда… она и есть эти… крылья огня? – Глаза его снова помутнели и закатились.