Трёхлунная ночь

Конечно, не стоит говорить это друзьям. Они только закатят глаза и посмеются над её верой в судьбу и знамения. Тем не менее странная лишняя «луна» вселяла надежду, что планы сработают. Так они все когда-то надеялись на пророчество.

Забравшись на гребень дюны, Солнышко присела между двумя кактусами и взглянула на крепость песчаных. Тёмная крепостная стена в призрачном лунном свете казалась бесконечной и внушала безотчётный ужас, напоминая о кошмарной башне с коллекцией уродов.

Шорох песка за спиной заставил Солнышко обернуться. Из отверстия туннеля выбрался Глин, за ним Цунами, Звездокрыл и Вещунья.

Ночная широко раскрыла глаза, впервые наблюдая бескрайние пески от горизонта до горизонта.

– Как тут странно, – прошептала она, зябко передёрнув крыльями. – Звездокрыл, я боюсь… может, ты останешься?

Ночной дракончик покачал головой.

– Нет, я должен быть там. Пускай ничего не вижу, но не пропущу ни за что!

Он давно уже занимался со слепой от рождения Тамарин, которая учила его летать с поводырём, распознавать препятствия и не стесняться просить о помощи.

Солнышко съехала по склону песчаной горы и потёрлась о бок Звездокрыла. Он благодарно прижался к ней, поправляя повязку на глазах.

– Что это? – воскликнула Вещунья, показывая на небо. – Звездокрыл, откуда тут четвёртая луна?

Ночному дракончику уже успели рассказать о новом чудесном светиле, и он даже предположил, в чём дело, но Солнышко мало что поняла.

– Думаю, это не луна, а комета, – объяснил он Вещунье. – В свитках написано, что такую же видели много столетий назад. Вроде бы она летает по очень большому кругу и приближается к нам раз в тысячу лет. Чувствуете, как трясётся земля? Может быть, как раз из-за неё.

Дрожь под лапами и в самом деле ощущалась, и не в первый раз за эти дни.

– А она не может свалиться на нас? – спросила Вещунья. – Вон уже какая большая! Если упадёт, тогда… О, у меня сейчас будет видение!

– Прекрати! – Звездокрыл шлёпнул её крылом. – Ты же знаешь, что это не взаправду. Все твои видения воображаемые!

Она бросила на него возмущённый взгляд, которого ночной дракончик, конечно же, видеть не мог.