Террор Бешеного

Да и корочки баксов на двести потянут. - Семеркин завистливо вздохнул.

- Стоп! - воскликнул Савелий: он только что вспомнил, что говорил Богомолов о незнакомце, подходившем к Воронову на рыбалке. - А откуда ты знаешь про этого Седого, ты же там не был?.. Или, может быть, тебя тоже пригласили порыбачить? - В какой-то момент Савелию показалось, что парень его обманывает.

- Да нет же, господи! - нервно воскликнул Семеркин. - Это все подполковник! Когда у него не получилось... ну, это...

- Изнасиловать, что ли?

- Ну.

- И?..

- Я не сразу нашел их, а когда нашел, вижу, как к московскому майору этот Седой подходит, я и спрятался, а потом Седой ушел, а вскоре ушел и майор этот!

- Погоди-ка! - нахмурился Савелий. - Ты спрятался потому, что этот майор разговаривал с Седым рядом с тобой, не так ли?

- Так я об этом и толкую!

- Выходит, ты слышал, о чем они говорили? - спросил Савелий, и у него от волнения забилось сердце.

- Конечно, слышал!

- И о чем же шла речь? - затаив дыхание, спросил он.

- Да ни о чем особенном, - пожал Семеркин плечами.

- И все-таки, сможешь повторить?

- Дословно нет, но смысл... - Он наморщил лоб. - Сначала что-то про рыбалку, потом про Москву, даже о художнике вспомнили, правда, товарищ старшина, ничего такого."

"- О художнике? - удивился Савелий. - О каком художнике?

- Черт, выпала фамилия из головы.

- Русский?

- Да нет...

- Тициан, Гойя, Веласкес, Микеланджело, Боттичелли, Пикассо, Рембрандт, Матисс, Ван Гог, Дали, Босх, - начал перечислять Савелий всех известных ему художников.

- Да нет, господи! Был еще такой певец... Фильм даже такой был. - Он вновь наморщил лоб и вдруг воскликнул: - Высоцкий о нем еще поет... Ну, этот... Надо же, из головы вылетело его имя.

- Высоцкий? - Савелий очень любил песни Владимира Высоцкого, но ему что-то не припомнилась песня, в которой бы он пел о каком-то художнике, тем более иностранном. - Не знаю, о чем ты говоришь. Может, еще вспомнишь, что они говорили про художника?

- Собственно говоря, они только назвали его, а потом этот Седой назвал какие-то цифры.

- Цифры? Не помнишь какие?

- Четырнадцать, восемьдесят с чем-то. - Он пожал плечами. - Нет, больше не помню.