Таня Гроттер и трон Древнира

Великая Зуби едва успела отпрянуть.

– Не получилось? Ай-ай-ай! Может, попытаешься еще раз? Я подожду! – сочувственно предложил магфордец.

Но Зуби не стала пытаться. Она уже поняла, что магическая защита Фудзия, использующего неиссякаемые запасы Древнира, универсальна.

– Не хочешь? Как грустно! Видно, не судьба мне стать пауком! – вздохнул Фудзий. – А раз так – теперь моя очередь!"

"Он вскинул руку и, насмехаясь, стал выбрасывать искры, ударявшие в камень прямо под ногами Зубодерихи. Спасаясь от искр, Великая Зуби вынуждена была бросаться из сторону в сторону и подпрыгивать.

– Я был уверен, ты умеешь танцевать! Больше чувства! Вот так, вот так! – с хохотом восклицал Фудзий.

Он ощущал себя хозяином положения. Сарданапал лежал без чувств. Сфинкс, точно загипнотизированный, метался вокруг огненного круга, с каждой минутой становясь все меньше.

Внезапно Великая Зуби оказалась рядом со Спящим Красавцем. Выбрав паузу между искрами, она подскочила к Красавцу, обхватила его за шею и поцеловала в губы.

Возникнув точно из ниоткуда, в ледяную глыбу ударила сдвоенная молния.

– Поймите меня правильно. Это была всего лишь необходимость, хотя… – путаясь, забормотала она.

– Что ты натворила? Ты хоть понимаешь, что сняла отсроченное проклятие? Идиотка засушенная! Училка вечная! – теряя самообладание, заорал Фудзий.

Готфрид Бульонский повернулся на звук его голоса.

– Ты оскорбил даму моего сердца! Всей твоей крови не хватит, чтобы смыть это оскорбление! – сказал он сиплым от ярости голосом.

– Как благородно! Летаргик проснулся! Доброе утречко, солнышко! – умилился магфордец. – Кофе в гробик не подать? Или сперва зубки почистишь?

– Еще одно оскорбление! Но это уже неважно. Смерть все равно может быть только одна, и ты ее уже заслужил, – Готфрид сделал шаг.

Остававшийся лед осыпался, на глазах превращаясь в воду.

– Заруби себе на носу: теперь тебя ничто уже не защищает! Проклятия уже нет! – сказал Фудзий.

– Ты угадал! Но Древнир предусмотрел и это! Меня защищает моя любовь! И вот оно – не ведающее промаха копье Аполлона! – сказал Готфрид Бульонский.

В его занесенной руке само собой возникло метательное копье. Его наконечник был украшен причудливыми знаками.

Фудзий что-то торопливо прошептал. В руке у него возник щит из красных искр.