Стереть из памяти

Он тоже был высокий, статный, сохранивший прекрасную для своих шестидесяти лет фигуру – ни грамма жира. Под просторной льняной рубахой перекатывались мускулы бицепсов. В зал он спортивный ходит, что ли? И вообще, очень привлекательный мужчина. Даром, что ему шестьдесят. Такой же привлекательный, каким был и ее дед.

– Проходите, что застыли? – говорил между тем человек, которого Лика так нахально рассматривала. – Чайник сейчас поставлю.

– Мы не хотим чаю, – быстро сказала она. – Вы не беспокойтесь, пожалуйста.

– Тогда вот, яблоки. У меня сладкие. – Ермолаев достал из корзины по яблоку, обтер о свою рубаху, протянул гостям.

Лика взяла, машинально откусила, сладкий сок потек по подбородку. Действительно вкусные.

– Дмитрий Владимирович, мне Антон сказал, что вы в Африке работали много лет.

– Да. Было дело. Рутина повседневная обрыдла, решил, что могу себе позволить экстремальные условия труда. Молодой еще был. Свободный. Так что подписал контракт и уехал в Конго.

– Не пожалели?

– Нет.

– Хочу, – согласилась Лика.

Она никак не могла понять, с какого боку подойти к интересующей ее теме. Не будешь же спрашивать, не с вами ли, уважаемый Дмитрий Владимирович, двадцать лет назад встречалась Регина Батурина, и не вы ли ее зарезали? И не вы ли два дня назад убили ее сестру Катю, а если да, то за что и куда спрятали тело?

Вслед за хозяином они с Антоном прошли в дом.

В длинном коридоре, открывавшемся сразу за входной дверью, от пола до потолка висели маски, те самые, африканские. Выглядели они страшновато и завораживающе одновременно. Лика, хотя и интересовали ее совсем другие вещи, внезапно увлеклась как масками, так и рассказом Ермолаева, которым он сопровождал их импровизированную экскурсию.

– Произведения художественной пластики используются для отправления культа многими народами Африки, – говорил он. – Вот на этой стене у меня маски, в которых человеческие лица объединяют в себе черты зверя. Их носили члены тайных обществ во время традиционных празднеств или охоты на нечистую силу.