Стереть из памяти

В ее сне нож был дедов. С берестяной ручкой, а на самом деле?

– И каким ножом ее убили? – спросила она дрогнувшим голосом.

– Да не помню я, – взмахнул рукой Богданов. – Двадцать лет прошло. И вообще про нож Кривоносов запоминал, а не я. Это же он, по версии следствия, удар нанес.

Лика чувствовала, что у нее голова идет кругом. Получается, что убийство Регины Батуриной двадцать лет назад совершила не осужденная за это четверка, признавшаяся в этом преступлении? А чужую вину они взяли на себя, потому что их попросил об этом начальник уголовного розыска? Зачем? Почему? Кого он выгораживал?

Самое интересное, что Валентина Михайловича Марлицкого она знала и хорошо помнила.

Это был друг детства ее деда, когда-то в молодости влюбленный в бабушку и всю жизнь подшучивавший над тем, что так и не смог ее отбить. Откуда-то из недр памяти всплыло совершенно белое бабушкино лицо, там, на пляже, куда ее привела рыдающая внучка.

Какая картина открылась бабушкиным глазам? Бездыханный муж, а неподалеку тело убитой соседской девочки, у которой из груди торчит нож с характерной ручкой.

Нож, сделанный этим самым мужем. Что было дальше? А дальше совершенно точно на место происшествия приехал дядя Валя. То есть полковник Валентин Михайлович Марлицкий, которому позвонила бабушка. Да, точно. Лика помнила, как бабушка привела ее в дом и строго-настрого велела никуда не выходить, а потом появился друг семьи, и они с бабушкой куда-то ушли, а потом она вернулась одна и начала мыть верстак в сарае и выбросила все дедовы ножи, и…

Тут Лика остановилась, потому что не могла продолжать.

Следующим звеном логической цепочки ее рассуждений стал непреложный факт, что человеком, убившим Регину Батурину, был ее дед Андрей Сергеевич Ковалев. И именно его честь и спокойствие семьи спасал Марлицкий, уговорив взять на себя вину за это преступление подвернувшихся под руку несовершеннолетних мазуриков, которым все равно было нечего терять.

Они за это прошли по лайтовому варианту и получили всего по десять лет, а дедово имя не покрылось вечным позором.

Что ж, если принять версию за рабочую, то она многое объясняет. И то, что бабушка сразу после похорон продала дом и уехала из Сестрорецка навсегда, и то, что она никогда не ездила на могилу деда и не упоминала его имя, и то, что она была категорически против, чтобы ее любимой внучке Луше возвращали память о той ночи. Бабушка не хотела, чтобы Луша вспомнила, что ее дед был убийцей.