Стереть из памяти

Может быть, вы потрудитесь объяснить мне, что происходит?

А если он все-таки виноват? Что, если эти вторые сапоги с самого начала были ермолаевскими, а бабушка ничего ему не отдавала? У нее теперь, к сожалению, не спросишь. Лика вдруг запоздало рассердилась на бабулю, которая унесла с собой столько секретов. И зачем только она хранила их двадцать лет? И зачем пестовала обиду на деда, вызванную то ли существующей, то ли выдуманной его виной перед ней? Не было у Лики Ковалевой ответа на эти вопросы.

Снова скрипнула калитка, и на дорожке появился очередной гость, снимая с Лики и Антона обязанности отвечать на заданный Ермолаевым вопрос.

– Добрый вечер, – поздоровался он, – не ожидал вас всех здесь увидеть. Антон, я вообще-то к тебе.

– Проходите, Константин Ливерьевич. – Антон, отдавший Ермолаеву свою чашку, встал, чтобы принести из дома еще. – Будем чай пить.

– Не до чая, Антоша, не до чая, – нервно заметил тот и зачем-то потер руки, словно они у него замерзли. – Я спросить хотел, ты не знаешь, где моя Ирка?

– Нет, – покачал головой Таланов. – А почему я должен это знать?

– Вы дружили. – Благушин вздохнул. – Признаюсь, я был совсем не против, чтобы вы не просто дружили, а ты вошел в нашу семью. Но у вас, молодых, на все свой взгляд и собственные планы. Не знаю, куда подевалась. Прямо сердце не на месте.

С учетом, что Влад Панфилов сбежал из-под домашнего ареста, Ирина, скорее всего, была именно с ним.

– Вы не волнуйтесь, Константин Ливерьевич, – сказал он. – Я уверен, что у Иры все в порядке. Может, к подружке ушла или еще по какому делу. Вы ей звонили?

– Антон, – в голосе Благушина прорезался металл, и Лика сразу вспомнила, что он много лет работает школьным учителем.

– Вы Влада Панфилова имеете в виду? – насторожилась Лика.

– Да, кого же еще? Только там полиция дежурит у подъезда. Внутрь меня не пустили. Заверили, что Ира там не появлялась.