Стереть из памяти

И расследование, так увлекавшее ее, отошло на второй план, и прошлое с его темными тайнами, и немного стыдная, но от этого еще более острая любовь к деду, последние двадцать лет вдруг ставшая запретной, и жалость к бабушке, потерявшей любимого мужа дважды. И в жизни, и в памяти.

Где-то далеко есть родители, любившие дочь и переживавшие за нее. И немногочисленные, но все-таки подруги. Не совсем уж одиночка она. И работа. И… Викентий.

Лика вытащила руку и похлопала вокруг себя. Телефон. Тут где-то был ее телефон.

"Лика перевернулась на живот и уставилась на лицо лежащего рядом с ней мужчины. И почему она раньше считала его мальчишкой? Он – мужчина, от вихра на затылке до кончиков пальцев на ногах, и то, что посередине, доказывает его мужскую принадлежность в полной мере.

– Что смешного? – тут же спросил он, скосив глаза на ее довольное лицо.

– Думаю о том, что ты – мужчина, – не очень понятно объяснила она.

– Разумеется, я мужчина, – согласился он. – И намерен тебе это доказать, если ты все еще сомневаешься.

Он тоже перевернулся на живот и одним движением подгреб Лику под себя. Она никогда не считала себя маленькой и хрупкой, но тут оказалась полностью распластанной и надежно укрытой под чужим совершенным, надо признать, телом.

– Как? Уже? – искренне удивилась она и прикусила язык.

Много лет она ложилась в постель со, скажем так, не очень молодым человеком. Конечно, сорок восемь лет – не возраст, да и когда они начали встречаться, Викентию было всего сорок два, но уже в те годы он был крайне зависим от настроения и самочувствия, и приводить в состояние боевой готовности его иногда приходилось довольно долго, так что к тому моменту, как что-то происходило, Лика чувствовала себя уже уставшей.

Она вспомнила одну из маминых подруг, даму столь же экзальтированную, сколь и раскованную, которая, приходя в гости и убедившись, что Ликин отец ее не слышит, рассказывала о своих новых любовниках, каждый из которых был моложе предыдущего.