Эскортница

Было хреново, и я залепил тобой, как пластырем, то, что чувствую.

— Ты меня так поцеловал, что внутри все завибрировало. Это было безумно приятно! Меня и близко так не целовали. Но в обычной жизни я бы никогда не переспала с тобой через минуту после знакомства. Как бы сильно ты мне не понравился с первого взгляда. И... после нашего первого секса я... плакала в душе. Это правда был первый раз, я... очень эмоционально все восприняла.

Невольно отвожу глаза.

— Такого в моей жизни еще не было. Чтобы после секса со мной девчонки плакали, — Приподнимаю брови: — Ты продолжаешь меня размазывать по стенке, Алина.

— Да блин! Мне было больно, и ты назвал меня бл**ью! А я старалась вообще-то! Хотела тебе понравиться! Ты был таким... таким... недосягаемым! Как принц из сказки.

Который предложил потом стать содержанкой. Я молчу недолго. Потом монотонно перечисляю:

— Сделал больно, довел до слез, не смог нормально трахнуть в тройнике... мое мужское эго трещит по швам.

Алина улыбается. Слабенько, но это уже неплохо.

— Все гадкое в сексе у тебя случилось со мной?

— Нет. Была еще пара моментов.

— Расскажешь?

— Как-нибудь. Пожалуйста, больше никогда не покупай девочек! Ты не знаешь и не можешь знать, что у них на душе, пока они делают это! Очень тебя прошу! Иначе я не смогу с тобой дружить.

— Не буду.

— Психолог сказала, что мне нужно к ним лечь на неделю. Думаю, это дорого. Еще она сказала, что ты всё оплатил. Почему? Почему, Артём, ты столько делаешь для меня? Откуда столько неравнодушия?

— Монстры питаются равнодушием.

Она качает головой.

— Не знаю я, Алина, как ответить без пафоса. Иногда просто делаешь, что должен, готовясь к тому, что будет.

Завожу двигатель, порш трогается. Через пару минут вновь начинаю говорить:

— Тебя сейчас мало что радует. Я расскажу почему. Та дрянь, что ты бессистемно глотала горстями, действует на гормон под названием «дофамин». Это гормон счастья. В течение двух с половиной месяцев ты без сожаления и сострадания долбила по нему.

— О боже.