Способность любить

– Ее оставили в роддоме, – говорю, а сам внимательно слежу за ее реакцией.

Она широко распахивает глаза и судорожно сглатывает.

– А ты останешься здесь?

– Да, я не могу уехать. Идут поиски Матвея. И до своего возвращения отец попросил меня остаться.

По правде говоря, он не особенно просил. Как и Саркисян. Оба, видимо, считают, что раз я не взбрыкиваю, то меня вполне можно использовать в своих целях. Но сейчас занять позицию ""моя хата с краю"" тоже не могу себе позволить.

– Понятно, – тянет она, – Тогда я лучше домой поеду.

Не хочу, чтобы она уезжала. Тут я могу находиться рядом. А туда приехать уже не смогу.

– И доведешь старенькую бабушку до приступа своим видом, – не совсем милосердно с моей стороны.

Но правдиво. Вряд ли пожилая женщина – дурочка. И не будет переживать за внучку, от которой остались кожа до кости.

Голубые глаза сразу же наполняются слезами.

– Зачем ты так? Нормально я выгляжу...

– Полин, ты когда к зеркалу в последний раз подходила?"

"Пусть останется здесь. Я просто буду рядом.

– В одном доме с тобой? – такая перспектива ее пугает.

– Мы же не вдвоем. Здесь живет охрана, они меняются в больнице у Олеси. Можешь сестру свою позвать, если тебе так будет спокойней. К тому же ребята и за этим домом приглядывают. А в квартире? Что если тебя тоже попробуют похитить? Как рычаг давления на Матвея?

Кстати, сейчас я говорю ей правду. То, что накопала служба безопасности дает основание думать, что его похитили из– за магазинов. И то, что его увезли с места, в котором держали, свидетельствует о том, что он еще нужен.

Она раздумывает над моими словами. Не может отрицать, что они разумны.

– Я не знаю, – в конце концов не может принять никакое решение.

– Полин, я ничего плохого тебе не сделаю, – я знаю, именно это она хочет услышать, – А бабушку, чтобы она не оставалась одна, можно отправить в санаторий.

Серафима Павловна для своих лет – очень бойкая старушка.