Сумман твоего сердца

— Прекрасный день? — обратилась к Молнии, но её не оказалось рядом. — И как это понимать? Снова исчезла… Ладно, разберёмся…

Думать, куда кошка всё время исчезает, мне совершенно не хотелось: сейчас я мечтала лишь об отдыхе в мягкой постели. Осматриваясь, обнаружила неприметную тропинку, спрятавшуюся в зарослях густых высоких кустов с кроваво-красными цветами.

— Значит, мне туда, — решила я и стала пробираться сквозь заросли. К счастью, это продолжалось недолго, всего шагов пять, и я выбралась из их плена. Отряхнув прилипшие к платью ветки и листья, подняла палку для защиты и медленно, словно улитка, поползла по тропинке.

Измученная, не способная ни мыслить, ни действовать, падая от усталости, я не замечала ничего вокруг. Просто шла, надеясь, что рано или поздно выберусь к людям, но мне казалось, этот кошмар никогда не закончится.

И только минут через сорок за очередным поворотом заметила, что вдали мелькнула чья-то тень. Перехватив поудобнее палку, замерла и приготовилась к встрече, уже перестав надеяться на чудо.

И только узнав в нём мсье Михеля, меня вдруг покинули последние силы, и я с тихим стоном упала в спасительный обморок – впервые в жизни.

Глава 20

— Как она? – Голос принадлежал мужчине, но я не смогла определить, кому именно, а открывать глаза и посмотреть, кто говорит, было лень: всё тело болело, запястья ныли и зудели, но я сейчас лежала на мягкой постели, мне было уютно, тепло и сухо.

— Пока не пришла в себя, — тихо ответил женский голос.

«О-о-о, а это Вилия. Значит, я уже в замке». – Это была последняя мысль перед тем, как я снова отключилась.

— Натали…ты обещала, что мы будем вместе. — В этот раз меня разбудил дрожащий голос и судорожные всхлипы Деи.

— Обещала, значит, будем, — еле ворочая языком, ответила я и тут же оглохла от крика:

— Она очнулась!

И всё, благословенная тишина в комнате закончилась.

— Так, всем выйти. Девушка только очнулась. — Спасение неожиданно пришло от скрипучего голоса мсье Фила.

— Мсье Фил? Вы здесь? А Мика? – прошипела и закашлялась: во рту пересохло, и в горле саднило.

— Здесь… И как тебя угораздило, девочка? Ну, ничего, ты уже идёшь на поправку, — добродушно бурчал лекарь, приступая к осмотру меня, болезной.