Старый, но крепкий

— Так вот, Барт как-то посоветовал: «Сядь в бурю снаружи с закрытыми глазами и представь, что буря будто через тебя проходит». Ну я и посидел. Теперь в груди лед застыл — вот огонь ко мне и не липнет.

Собеседник враз потерял ко мне всякий интерес. Сплюнул в дорожную пыль и молча пошел прочь.

— Если надо, я еще раз могу про свой подвиг рассказать! — кричу ему вслед на всю улицу.

Только я вытер пот со лба, порадовавшись, что в очередной раз пронесло, как у калитки появился посыльный. Паренек лет пятнадцати, худой, с острым носом и в поношенной серой одежке.

— Китт — это ты? — спросил он наконец, скрестив руки на груди. — Целитель велел тебе идти к нему. Прямо сейчас.

Когда я вошел во двор целителя, меня встретил молчаливый слуга. Он молча кивнул мне и жестом указал следовать за ним.

Мы прошли мимо пруда с лебедями.

Войдя в дом, мы прошли по узкому коридору, но не свернули в палату, где я был уже дважды, а направились чуть дальше. Наконец слуга остановился перед одной из дверей и открыл её.

— Проходи.

Я вошел в комнату, в которой раньше не бывал. Она оказалась небольшой и уютной. У стены стоял массивный книжный шкаф, доверху забитый старыми книгами и свитками.

Увидев меня, целитель махнул рукой на кресло напротив.

— Садись.

Послушно сажусь, хотя внутри напряжен. Знать бы еще, для чего меня позвал гаденыш, и почему такие почести, как удобное кресло.

— Как дела у тебя? Матушка твоя как?

— Да всё хорошо, — пожал я плечами. — Матушка работает, как всегда. Я тоже работаю.

Целитель кивнул и потер подбородок.

— Это хорошо. А теперь расскажи-ка мне свою историю. Слышал, ты недавно отличился — в горящий дом бегал да ещё и пожар тушил в первых рядах. Ты что, огнеупорный?

Я вздохнул. Ну конечно же, эта история уже успела разлететься по округе. Сколько раз мне ещё придётся её пересказывать?

— Да ничего особенного там не было, — начал я привычно. — Дом полыхал вовсю, а внутри ребёнок остался. Ну вот я и зашёл. Вынес его наружу.