Старый, но крепкий

— Помог потушить пожар и уже считаешь себя великим героем? Ты слабак! Нет — ты король слабаков! Только тебе надо будет постараться перед тем, как мы вручим тебе это звание. Как насчёт сотни прямых ударов в грудину? Парни, подержите его.

— Да он же сдохнет, — бросил Гарт за спиной.

— Король — это титул, а не звание, — уже без всякого вызова бросил я.

— Чего⁈ Ты умный что ли самый⁈

Как жаль, что сегодня я оставил боевой шест дома. Думал, что в городе безопасно и позабыл о «друзьях» Китта. Пожалуй, в будущем стоит везде носить оружие с собой.

Асура двинулся ко мне, и в этот момент время изрядно замедлилось: точно так же, как на лестнице, когда я сбегал от скелетов. На этот раз я не использовал заклинание, оно будто само желало, чтобы я воспользовался им.

Моя рациональная (и не самая хорошая) часть шептала: «Ты можешь заставить его молить о пощаде. Ты можешь сделать с ним всё, что угодно».

Я чувствовал, что на этот раз мне даже не придется произносить заклинание — достаточно лишь пожелать и я вытащу из памяти Асуры все, что там хранится.

Будто невидимая нить протянулась от меня к сознанию Асуры. Подросток, кажется почувствовал это: не напугался, но впал в замешательство.

Перед глазами замелькали варианты развития событий, если я всё же решусь воспользоваться заклинанием. Словно «кража памяти» презентовала мне свои возможности.

Я мог вырезать из памяти Асуры всё, что связано со мной. Все наши встречи, все его издевательства, каждый момент, когда он смотрел на меня с презрением или злорадством.

«Плевать, что подумают его дружки, они всего лишь его прихвостни», — слышу я будто наяву.

Однако у меня мало опыта в использовании заклинания и я, скорее всего, вырежу слишком многое, и без побочных эффектов не обойдется. Разум Асуры может стать пустым: подросток будет сломан.

Слишком страшное наказание. Жестокость ради жестокости, сладость от доминирования над убогими оставлю КНЯЖИЧУ РАКОВУ.

Когда я отказался, заклинание услужливо предложило мне другой вариант, более тонкий. Я мог удалить из его памяти лишь эмоции, связанные со мной. Всё то презрение, удовольствие от издевательств, радость от того, что он видит меня униженным. Я могу просто вырезать эти эмоции из его разума, оставить пустоту там, где раньше были ненависть и злорадство.