Сразу после сотворения мира

И Оксана, и ее муж, и знакомые. Маринка будет прекрасной женой. У нее прекрасные родители. У вас будет прекрасная семья. Другой такой прекрасной возможности может и не быть, а тебе уже тридцать шесть!.. И я решил, что они правы, я упущу последний шанс…

– Прекрасный, – подсказала Элли. – Последний и прекрасный.

– Все как будто ждали, что мы поженимся, и я это понимал. Теперь все ждут, что мы помиримся, и это я тоже понимаю.

– Если ты собираешься воссоединиться с супругой и усыновить ребенка тренера, скажи сейчас, – велела Элли, и Плетнев посмотрел на нее.

У той горели щеки, и вид был воинственный."

"– Собираешься – значит, я сразу же уйду и не буду тебе мешать. А не собираешься, значит, я выгоню их обеих пинками, если еще хоть раз они попадутся мне на глаза! Пока у тебя есть выбор.

Плетнев, не отрываясь, смотрел на нее, а она на него. Нателла притихла и, кажется, втянула голову в плечи.

– Я никому тебя не отдам по своей воле, – продолжала первобытная женщина, очень правильно выговаривая слова.

У Плетнева зашумело в голове, как будто он хватил изрядную порцию виски.

Он вдруг понял, что все всерьез и по-честному.

Она не станет путаться под ногами, если не нужна ему. Если нужна, она будет рядом.

Без вранья, сложностей, интриг и подводных течений. Все очень просто.

Так просто, как только может быть в дикой первобытности. В утонченной цивилизации все гораздо, гораздо сложнее!..

Ему очень хотелось насладиться мгновением.

Никто и никогда не собирался пинками вытолкать из его жизни тещу и жену, чтобы защитить его. Ему и в голову не приходило, что за него можно… бороться! Что за него можно… переживать.

– Элли, – сказал он, наслаждаясь, – я развожусь.

– Хорошо.

– Все давно закончилось. Ну, для меня-то уж точно!..

– До всех остальных мне нет дела.

– Я и не собирался мириться.

– Я все сказала, а ты все слышал.

– Да, – согласился Плетнев. – Слышал.

– Какие страсти, – пробормотала Нателла. – Я пропустила что-то важное?..

Они оба уставились на нее, а потом опять друг на друга.

– Если ты меня боишься, – заявила Элли, – я ничем не могу тебе помочь.

– Я ничего не боюсь, – ответил храбрый Плетнев.

…В Изумрудный город вела дорога, вымощенная желтым кирпичом, и мудрый Гудвин сварил для Трусливого Льва миску смелости, которая шипела и пенилась. Тот выпил и из трусливого превратился в Смелого Льва!..

Как Плетнев.