Сразу после сотворения мира

– Чего это уезжают?! – изумилась соседка.

– Слезай оттеда! – послышалось из-за забора. – Все указания дает, американский советник! Сказано тебе, не лезь!

– А я и не лезу, чего я лезу-то!.. – И Валюшкина голова скрылась.

Алексей Александрович улыбался.

Солнце садилось, березы качались вдалеке, ободранный и объеденный куст как будто приосанился, и понятно стало, что завтра будет длинный теплый июльский день – и река останется на месте, и соседи, и теплые доски пола, и привычные дела, которые так важны для него.

"То, что происходит сейчас на террасе, – нет, не важно.

Не слишком приятно, конечно, но – не важно.

Хромированный и никелированный насос постепенно стал разваливаться на составные части, и под ним обнаружилось сердце, совершенно нормальное, человеческое, то самое, что колотилось так сильно и больно, когда Плетнев обнимал первобытную женщину, принадлежащую только ему.

Только ему одному.

– Дикость какая, – неуверенно произнесла Оксана и пожала плечами. Полыхнули бриллиантовые реки.

И в этот момент Алексей Александрович, специалист по всякого рода переговорам, почувствовал – сейчас, в эту самую секунду, его теща наконец поняла, что ничего у нее не выйдет.

Он не вернется в город. И вообще не вернется.

Он подошел к перилам, подтянулся, уселся и поерзал из стороны в сторону, устраиваясь.

– Алексей, – собравшись с силами, заговорила Оксана.

– Почему?

– Как… почему? А твоя репутация?

– Она переживет.

– А Маринка?!

– Она тоже переживет. Марин, ты переживешь?..

Маринка озадаченно кивнула, и мать прикрикнула на нее:

– Что ты киваешь?! Ну, что ты киваешь?! Алексей, послушай меня!.. Будь мужчиной!..

Но Плетнев не слушал. Он ведь и в самом деле мужчина, без всяких тещиных призывов.

Должно быть, соседи нагрянули посмотреть, кто это к нему приехал.

– Мальчик голоден, а ты говоришь – не ходи! – послышалось из-за угла. – Вы полдня проторчали на реке, без всякого обеда, а теперь уже пора ужинать… Алеша, мы пришли!

– Мама, ну, я же тебя просила!.. И машина чья-то стоит!..