Сразу после сотворения мира

"

"Мы просто сидим на мостках и целуемся у всех на виду.

Ему было наплевать, на виду или нет, он понял только, что здесь нельзя. Никак нельзя.

А где можно? И как попасть туда, где можно?..

Внутри горело все сильнее, и больно было невыносимо, и он все силился понять, что же теперь делать.

Кажется, раньше он умел думать. Но кто же знал, что так получится?!

…Как, как получится? Еще ничего не получилось.

– Элли, я не могу. Я не хочу.

– Ты первый начал.

– Да. – Он укусил ее за шею и прижал еще сильнее.

– Элли, нам надо… куда-нибудь.

– Ты уверен, что нам… надо?

Он кивнул, чтобы не говорить. Говорить было трудно.

Она немного отодвинулась и посмотрела ему в лицо.

У него горели щеки, и морщины под глазами стали виднее, как будто от сильных душевных переживаний, и лоб блестел, и губы стали очень темными, и короткие волосы торчали в разные стороны.

И она все поняла.

Вряд ли он сам сообразил бы, что делать, и вряд ли решился, но у него была она – Элли из Изумрудного города!..

Она вздохнула, осторожно слезла с его коленей и принесла ему джинсы.

– Наверное, лучше прямо здесь надеть. Неприлично.

Плетнев посмотрел на нее – солнце светило ей в лицо, и волосы горели и переливались, – перевел взгляд на джинсы и захохотал.

Потом он скатал джинсы в ком, кинул в нее, она неловко поймала, плашмя плюхнулся в воду и немного поплавал.

Надо сказать, помогло не очень, но все-таки!..

Он выбрался из воды и с трудом натянул застревающие штаны. Она стояла и смотрела.

– Отвернись, – велел Плетнев.

– Не хочу, – сказала Элли.

Он бросил застегивать проклятые «болты», они с размаху обнялись и много раз быстро поцеловались, он прижимал ее к себе, забравшись руками под майку с вытянутой ослиной мордой и остатками Эйфелевой башни.

Потом он подхватил велосипед зятя Виталия и повел, и Элли придержала перед ним калитку.

Его счастье проводило их глазами.

Плетнев был уверен, что катание на велосипеде в такой неподходящий момент остудит обоих – уж его-то точно, он ведь не темпераментный грузинский красавец! – и неловкость, неуместность и непонятность ситуации зальют из мощных брандспойтов пожар в первобытном лесу, но где там!..