Сразу после сотворения мира

Ну, где я им эту елку возьму, когда в Москве шаром покати! Водки, и той нету! В лес пойдешь, так в ментуру сволокут, а там еще по башке надают! Это тогда проще простого было…

– Подожди, – вдруг удивившись, перебил Плетнев. – Николай Степанович вам елку в Москву привез?

– Ну куда же еще! Не в Караганду же!

– И это было тридцать первого декабря?

– В самую тютельку тридцать первого. Уж часов в десять!.. Говорю же, Новый год встречать собрались, а елки нету…

– Как Николай Степанович оказался в Москве ночью тридцать первого декабря?!

– Да приехал, видать, как он оказался!.

– У него в Москве была квартира?

– От этого я тебе сказать не могу, не знаю. Может, и была. Хотя навряд ли, если они тут, в Острове, на постоянку жили. И Ленка с ними. Она в школу в Павельцеве ходила.

Витюшка помолчал немного. Лопата равномерно ширкала.

– Хотя дядя Коля тогда говорил чего-то… Сейчас я не вспомню, конечно… Столько лет… Но девчонки-то мои когда обнимать его кинулись, он сразу задний ход дал! Поеду, говорит, до дому, у меня там еще одна елка на багажнике прикручена! Стало быть, была квартира.

Плетнев думал.

Егерь приехал в Остров вместе с Прохором Петровичем двадцать лет назад. Пока шло строительство, они жили вместе, в домике Николая Степановича, таком же обыкновенном и крошечном, как Любин. На зиму дачники уезжали, а они оставались. Лена, дочка егеря, которая умерла, ходила в школу в соседней деревне.

Но тридцать первого декабря Николай Степанович как-то оказался в Москве, да еще с двумя елками, и сказал, что поедет домой!..

Значит, у него был еще один дом, и не в деревне Остров, а в Москве?..

Потом Прохор Петрович, неизвестно «из каких деньжищ», построился, переехал через дорогу, а семья егеря осталась. И все годы Николай Степанович ухаживал за домом, за участком и за самим Прохором Петровичем, который любил «жизнь умственную» и знал, какой кофе пьет Фидель Кастро!.

Еще он любил сигары и косить газон."

"Может быть, это все-таки шпионский роман, а вовсе не деревенский детектив?! Ведь в доме Прохора что-то искали и даже знали, где искать – в столе на втором этаже!

Что там могло быть? На самом деле секретные документы?

– Да ну, ерунда какая, – громко сказал Плетнев.

– Чего там? Устал, может?

– Устал, – признался Алексей Александрович рассеянно.

Он думал. У него это получалось гораздо лучше, чем копать.