Спорим, тебе понравится? (СИ)

Затем в два шага сокращает между нами расстояние, хватает меня за локоть и тащит под лестницу. А там...

Мне просто хочется встать на колени и умолять, чтобы он врал мне и дальше. Я не желаю слышать правду. Я категорически передумала! Потому что я не знаю, что буду с ней делать. Мне не нужна эта горечь! Я желаю только сладкой лжи!

— Ещё раз, — рявкает он мне, а я начинаю задыхаться и отчаянно хапать воздух.

— Я... не могу!

— Через не могу! — он так давит на меня, что я не в силах ослушаться и в ужасе повторяю всё слово в слово, что говорила мне мама.

Пока я наконец-то не замолкаю, заламывая руки и отчаянно пытаясь не впадать в истерику.

— Это ложь, — произносит он спокойно, но моё сердце уже настолько раскурочено, что не способно орать дурниной и тем самым заглушить голос разума.

— Ложь, — в тихой истерике хмыкаю я, — ну, конечно. И как я сразу не догадалась?

— Я не вру, Истома! Храмова действительно просветила меня насчёт того, что ты её дочь.

— Не можем? — бормочу я, прикасаясь дрожащими пальцами к губам.

— Нет! — Ярослав закладывает руки в карманы брюк и принимается расхаживать передо мной, распекая на все лады.

— Ты либо здесь, рядом. Либо тебя увозят. Далеко и надолго!

— М-м, — поджимаю я губы и передёргиваю плечами, — столько патетики, Ярослав.

— Ты мне не веришь?

— Замени — «мы не можем», на — «я не хочу», и тогда это будет больше похоже на реальное положение дел...

— Твоя мать угрожала мне! Ясно? Она сказала, что если я не остановлюсь, то она увезёт тебя обратно под Красноярск, а перед этим в лепёшку расшибётся, но добьётся, чтобы мне провели повторную аттестацию по её предмету за прошлый год, чтобы в этом меня не допустили к экзаменам. Сраное итоговое сочинение я тоже завалю — это она мне пообещала.

— Она на такое неспособна! Мама не могла сказать подобное...

— Ах, неужели? То есть я мог сказать, что поматросил тебя и бросил мести ради, а она святая великомученица, так, что ли?

— Так! Мама просто защищала меня. От тебя...