Спорим, тебе понравится? (СИ)

Бывает и так, что, казалось бы, твой родной человек рычит на тебя зверем, не обращая внимания на случайных прохожих на улице. Шипит змеёй. Больно тычет в спину тростью, подгоняя и припечатывая обидными словами. А ты терпишь, потому что кроме него и мамы у тебя больше никого нет.

Понимаете? Никого!

— На службу опоздаем, шевелись быстрее. Свечку за здравие Алечки ещё поставить надо.

— Бегу, баб.

— Ох, и бедовая ты! Останешься сегодня без сладкого.

Спасибо, Боже! Хоть какой-то плюс и минус лишние калории.

В церкви молитвы только за маму. Дальше воскресная школа. Бабуля караулит. На обратном пути снова шпыняет почём зря. Припоминает мне всё, что можно и нельзя. И только у самой входной двери в нашу квартиру замолкает, при матери лютовать на полную катушку, как раньше, всё ещё стесняется.

На моё счастье.

И я это счастье так хочу продлить, что на следующий день решаюсь не пойти на первый урок. Пропускаю алгебру. Отключаю телефон и бреду на набережную, где просто сижу на лавочке и смотрю на чаек.

С завистью.

Они свободны. А я заперта в этом теле, в этом городе, в этой школе и в этой семье.

И нигде нет мне места."

"Да, я впервые в своей жизни прогуливаю и мне плевать на последствия. Почему? Банальность. Мне не хватает смелости и силы воли войти в класс и сесть отдельно от Дины Шевченко. И эти сорок пять минут урока — словно последний глоток воздуха, прежде чем сделать заключительный шаг и положить голову на эшафот.

Но всё в жизни быстротечно.

Прихожу в школу. Раздеваюсь, не поднимая глаз от собственных туфлей, а затем бреду в сторону нужного кабинета, прорезая себе дорогу среди толпы учащихся словно ледокол в бескрайних северных широтах. А потому не сразу замечаю, как меня дёргают за пиджак и затаскивают в туалет.

— Ну привет, Туша, — шипит Марта, а затем кивком головы даёт своей стае шакалов команду «фас».

Меня скручивают, пока я изо всех силы брыкаюсь и умоляю о снисхождении. Да только всем плевать на мои потуги.