Собственность Дьявола. Право на семью (СИ)

Встряхивает и вынуждает резко распахнуть припухшие от вчерашних слёз веки.

Несколько минут лежу и пялюсь в дорогой глянцевый потолок. Тереблю пальцами мягкую постель. Думаю о том, что видела вчера. И сердце снова не выдерживает нагрузки. Начинает барахлить. То нервно колотится от напора крови, то рвётся, сжимаясь, то замирает, когда образы, особенно яркие, приступают терроризировать мой мозг.

«Кто она?» — с этой мыслью сползаю с матраса.

За ночь столько всего передумала, что мозг распух. Долго уснуть не могла.

Затем дети просили грудь. А после, уткнувшись носом в щёчку Яна, отключилась, будто в кому впала. Не слышала, когда Тома убрала сына в колыбель.

Застелив кровать, подхожу к детским люлькам. Малыши пока ещё мирно спят. Яра чему-то улыбается, и я подхватываю эту эмоцию, растягивая улыбку. По груди растекается тепло. У меня есть несколько минут на то, чтобы принять душ и съесть что-нибудь на завтрак. Затем двойняшки снова повиснут на моей груди.

— Доброе утро, Машенька, — увидев меня, няня включает чайник.

Достаёт приготовленную овсянку с фруктами. Заваривает чай.

— Доброе, Тома Васильевна, — сонно выдаю.

Сажусь за стол. Притягиваю к себе тарелку и принимаюсь неохотно помешивать ложкой завтрак.

— Я бы так не сказала. Какое-то не очень доброе у тебя сегодня утро. Как прошла встреча с подругой?

— Всё отлично, если не считать встречу с отцом моих детей.

— О, господи, где? — няня замирает с чашкой горячего чая в руке.

— В ресторане. Не знаю, как меня угораздило выбрать именно то место, — подцепив ложечкой кусочек банана, съедаю его.

 — Я едва ли не спалилась. Заметила Исаева, как только он вошёл в зал. Пришлось импровизировать дуру и прятаться под столом…

— Не узнал? — взволнованно.

— Не думаю. Я для него умерла. Теть Тома, папа начал вспоминать, — говорю, ощущая невероятную тоску по отцу. Мне так его не хватает. Если бы не Тома Васильевна, которая заботится о моих детях, как о внуках, и заменяет мне мать, я бы, наверное, слетела с катушек.

— От кого узнала? От Милы?"

"— Руслан с ней разговаривал.

Просил Милану рассказать папе о моей смерти. Боже, я не представляю, что будет, если он узнает об этом раньше, чем я до него доберусь. Ещё одного потрясения папа не вынесет, — оторвав влажные глаза от тарелки, вскидываю лицо к верху и часто моргаю, чтобы не плакать. — И как теперь быть, теть Том? Как мне его к нам забрать, ума не приложу. Одна надежда на Геру. Боюсь, мне придётся столкнуться с Русланом лицом к лицу.