Случайная жена повелителя

— Его рука осторожно опустилась на мою голову. Танн погладил мою макушку раз, другой… а затем что- то хрустнуло рядом с нами.

Мы с Танном вздрогнули — и я повернулась, назад, чтобы увидеть Дэя Рэндррэна, снесшего часть коридора. У этого ненормального удар тоже был ненормальным — судя по всему, ему хватило одного взмаха руки, чтобы уничтожить половину стены. Смерив нас раздраженным взглядом, господин Рэндррэн смахнул с пальцев пыль и кусочки материала, из которого был сделан коридор, и покинул место своего преступления.

— Дела… — изумленно протянул мой фальшивый муженек. Почувствовав, что я на него смотрю, Танн опустил голову, встретившись со мной взглядом.

— Всё интереснее и интереснее, да Саш? — подмигнул мне младший Днарр. Я на всякий случай замотала головой.

— Всё только хуже и хуже.

—Не уверен, — с заминкой в голосе ответил мне радскар. — Вот увидишь, всё будет хорошо.

Я не очень понимала, что Танн имеет в виду. Он собирается поговорить со следователем и объяснить ему создавшуюся ситуацию? Или собирается рассказать Рэндррэну всю правду — о том, что мы не женаты и только вынужденно изображаем супругов?

Немного подумав, я вынуждено откинула последнее предположение.

По крайней мере, я очень на это надеялась…

Но у Танна было своё решение непростой ситуации. Вместо того чтобы уладить конфликт на станции, он… преподнес мне подарки. Точнее, подарки от Танна с помпой доставили работники местного полицейского отделения.

Понятия не имею, как Танн их уговорил, только прямо перед ужином экипаж полицейского спецкара обрадовал меня большим букетом красных цветов и маленькой коробочкой, в которой лежало колечко с бриллиантом. Нет, это не было намёком на замужество — у радскаров замужние женщины носили браслеты, а не кольца, поэтому подозревать Танна в том, что он на что-то там намекает, было глупо. Правда, Танн как обычно выпендрился — и подарки доставили не к нам в комнату, а прямо в столовую, где собрался весь состав станции.

Да, я пряталась от следователя — в чем честно признавалась самой себе. Потому что этот хам умел одним словом, даже одним взглядом смешать меня с грязью, а затем пройти мимо, брезгливо морщась, будто отряхивая коровью лепешку с подошв своих ботинок.