Слепень

Ведь судья сумел только дойти до кабинета и упал. Яд быстро проник в кровь. Не последнюю роль сыграло его щуплое телосложение. Злодей предусмотрел и это.

— Получается, что и в данном случае вилка для нарезки и сыр соответствуют способу совершения преступления?

— Совершенно верно.

Поляничко потёр лоб и промолвил:

— Вы не представляете, какой я сегодня получу разнос от полицмейстера. Чувствую, коллежским секретарём и отправят в отставку. Титулярного не дадут…

— Очень важен состав яда. Зная его, будет легче выйти на преступника.

— На это уйдёт день-два, — вздохнул Поляничко, — слишком долго. Но я потороплю эксперта.

Появился Каширин с фотографом.

— А? Клим Пантелеевич, и вы тут? — делано удивился полицейский.

Ардашев усмехнулся:

— А где ещё быть адвокату, как не в суде?

Начальник сыскного отделения недовольно посмотрел на своего помощника и проговорил ледяным голосом:

— Позовите фотографа. Пусть снимет орудие убийства — сырную кнопку. Укупорьте её в пакет как вещественное доказательство.

— Мать честная! — воскликнул Каширин, наклоняясь над креслом. — Ого! На обшивке следы крови, глубоко вошла. Жестоко, спору нет. Но зачем? Таким образом ведь не убьёшь.

— Как сказать, Антон Филаретович. Если лезвие смазать ядом, то можно и сдушегубить.

— Вот оно что! Теперь понятно, почему потерпевший еле дышит. — Он поднял глаза на Поляничко. — Приёмышева увезли в санитарной карете. Даст Бог, выкарабкается.

— Спаси его Господь от смерти, а нас с вами от позора! — Начальник сыска перекрестился и велел: — Пошлите за судебным следователем.

— Да-да. Начну с секретаря, — согласился помощник и скрылся за дверью.

— Обратите внимание на письмо. Адрес набит на машинке. Думаю, Ефим Андреевич, его надобно вскрыть.

— Давайте посмотрим.

Начальник сыскного отделения извлёк письмо и прочёл:

— «Врата ада открыты. Слепень». Отпечатков пальцев, я полагаю, как всегда, не оставил.

— Простите, что прерываю, Антон Филаретович, могу ли я задать вопрос Сергею Макаровичу?

Сыщик пожал плечами, встретился взглядом с Поляничко и недовольно ответил:

— Задавайте, уж коли надумали.

— А когда это письмецо к вам поступило?"

"— Как всегда, утром вместе с почтой.

— А почтальон был тот же?

— Не могу сказать. Видел только со спины.