Слепень

На столе, придвинутом к окну, покоилось странное устройство: на большом металлическом подносе, примерно на вершок[28] друг от друга, стояли четыре бронзовых подсвечника с огарками. Посередине между ними была сооружена тренога из тонкой проволоки с уходящим вверх стержнем, к которому был прикреплён проволочный каркас. На нём держался абажур из папиросной бумаги, имевший в верхней своей части три прорези в виде загнутых вверх лопастей, а по бокам были наклеены чёрные человеческие силуэты. Чуть поодаль, в двух аршинах, на подставке для цветов был установлен уже потухший керосиновый фонарь летучая мышь.

Тем временем городовой обошёл все комнаты, вернулся в гостиную и доложил:

— В доме никого нет, подвал и чердак осмотрены.

— Однако, господа, это отнюдь не означает, что профессор мёртв, — заключил пристав.

— А как тогда вы объясните наличие вот этого механизма? — указывая на странное сооружение на столе, осведомился Клим Пантелеевич.

— Для начала хотелось бы понять, что это за чертовщина, — задумчиво выговорил полицейский.

— Это самодельный проектор. Тепло от четырёх свечей поднимается вверх и приводит в круговое движение абажур с чёрными силуэтами людей, а стоящий поодаль фонарь, — Ардашев указал на летучую мышь, — проецирует уже увеличенные образы на окна. И с улицы, глядя на не полностью задёрнутые шторы, кажется, что кто-то двигается по комнате и занимает определённые позы, хотя на самом деле в доме никого нет.

— Тогда получается, что надобно каждый вечер вставлять свечи в подсвечники и наливать в лампу ровно столько керосина, сколько необходимо, чтобы сгорели все четыре свечи? — вопросил Игнатьев.

— Обычная восковая свеча горит почти пять часов. Но, судя по огаркам, здесь парафиновые. Больше трёх часов они не живут. Но если насыпать вокруг фитиля соли, то дотянут почти до четырёх.