Слепень

В Туапсе свежая пресса приходила на два дня позже своего появления в столице. Уходя, адвокат заметил, что служащий гостиницы пристально смотрел ему вслед.

Через полчаса Ардашевы спустились в ресторан. Поужинав, Клим Пантелеевич проводил супругу в номер, а сам отправился к дому профессора на Мещанскую, 24.

Город спал. Если на проспекте Петра Первого стояли электрические фонари, то уже Мещанскую, лежащую перпендикулярно проспекту, освещали керосинокалильные. Дневная жара спала, и с моря дул бриз.

Одноэтажный дом профессора особыми изысками не отличался.

Клим Пантелеевич стал под фонарём и щёлкнул крышкой золотого мозера — без четверти десять.

V

Утром, едва только Ардашевы покинули после завтрака ресторан и удобно расположились в креслах фойе, им навстречу устремился господин средних лет с бритым подбородком и завитыми кверху усами. Если бы не очки, он бы запросто сошёл за хлыща, изображённого на пачке папиросных гильз «Викторсон».

— Прошу прощения. Позвольте представиться: Африкан Ростиславович Бельский, служу письмоводителем в конторе Общества Туапсинской железной дороги и одновременно местный чичероне.

— Большая честь! — воскликнула Вероника Альбертовна. — Присаживайтесь.

— О да! Благодарю вас, мадам.

— Э… запамятовал, простите, как вас… — Клим Пантелеевич вынул коробочку ландрина и отправил в рот жёлтую конфетку.

— Африкан Ростиславович, если вам будет угодно.

— Да-да… Так вот, а не в начале июля это было?

— Точно! Седьмого июля.

— Помню-помню, облигации общества тогда взлетели в цене аж на пятнадцать процентов, — глядя куда-то сквозь собеседника немигающим взглядом, вымолвил присяжный поверенный, закрыл монпансье и убрал в карман.