Скрытые истины

За этим было забавно наблюдать. Не могу вспомнить точно, но, по-моему, он был единственным, кто вышел из той драки живым. И когда я задаюсь вопросом, как Михаил потерял правый глаз, его левый глаз находит меня в зеркале заднего вида. Я ухмыляюсь, достаю из кармана пульт дистанционного управления и нажимаю на кнопку.

Мощный взрыв разрывает ночную тишину.

АнгелинаТемнота. Лишь темнота. Внезапно яркий свет ослепляет меня. Приглушенные слова. Затем довольно долго не происходит вообще ничего.

Свет. Невесомость. Снова приглушенные слова, но я не могу понять, что они значат.

Снова невесомость. Вода. Тепло. На моем теле, а затем на волосах. Я вздыхаю и чувствую, что уплываю прочь. Вода исчезает, и вдруг мне становится очень, очень холодно. Дрожь. Я пытаюсь открыть глаза, но безуспешно. Что-то мягкое и теплое окутывает мое тело, затем снова наступает невесомость. Руки, большие и сильные, баюкающие меня. Где я? Кто меня несет? Я плыву по волнам.

Покачивание прекращается, но руки все еще на месте. Мне снова холодно, я снова дрожу. Руки смыкаются плотнее вокруг меня и притягивают к чему-то теплому и твердому.

Приглушенный шепот. Женский. Затем отрывистые слова низким голосом. Сердитые. Мужчина. Руки сжимаются, притягивая меня еще ближе. Покалывание на тыльной стороне ладони. Легкая боль. Еще слова. Спор. Этот язык кажется мне смутно знакомым. Это не испанский. И не английский тоже. Грузовик должен был достаться итальянцам, но то, что я слышу, точно не итальянский, даже не близко.

– Иди к черту, Альберт! – раздается низкий мужской голос у меня над ухом.

Моя кровь стынет в жилах. Как, черт возьми, я попала к русским? Мой русский на начальном уровне, так как я учила его всего один семестр, но знаю достаточно, чтобы понять, что за язык.

Я снова пытаюсь открыть глаза, но дается это еще труднее, чем раньше. Они накачали меня наркотиками? Я снова теряю сознание, и последнее, что помню, – это тихие слова, раздающиеся рядом с моим ухом, и свежий древесный аромат мужского одеколона.

СергейЯ перекладываю спящую девушку так, чтобы ее голова лежала у меня на плече, и поправляю одеяло, в которое ее завернул.