Шлейф сандала

– Куда ж мы пойдем все?

- Все останутся на месте, не наводи панику, - я отвесила ему легкий подзатыльник.

- А чево это паника? – Прошка задрал голову, заглядывая мне в глаза. – Слово, какое мудреное…

- Страх. Понял теперь?

- Ага… паника… - он задумался. – Запомнить надобно.

Вернувшись домой, я собрала всех в комнате Прасковьи на совет. Услышав от меня неприятную новость, все приуныли. Акулина даже всплакнула.

- Итак, у нас есть два выхода, - я поднялась, не в силах усидеть на месте. – Первый – сдаться и снова искать себе место.

- А второй? – волнуясь, спросил Селиван. – Елена Федоровна, да разве здесь есть второй выход?

- Есть. Для начала нужно посчитать все деньги, что у нас имеются, - я посмотрела на Прасковью. – Вместе с наследством.

- Вы же его Танечке хотели, - женщина нахмурилась. – Девочке батюшка оставил хоть какую, да копеечку.

- Да, но тогда мы окажемся на улице. Все равно придется тратить деньги на то, чтобы выжить. И тогда Танечка действительно останется без копейки, - спокойно объяснила я.

– Но если мы отдадим долг, то у нас появится возможность заработать.

- Ка-а-ак? – в один голос протянули собравшиеся.

- Пусть Тимофей Яковлевич закладную на меня напишет, - эта идея появилась у меня, когда мы с Прошкой возвращались домой. – Займусь парикмахерской.

В комнате воцарилась тишина.

- Деньги в шкатулке, – Прасковья сняла с шеи ключик и протянула мне. –Она в сундуке под вещами лежит.

- Спасибо, Прасковья, - я с благодарностью взяла ключ.

– Обещаю, что у Танечки будет приданое. Я верну все, что взяла.

Через пять минут мы все склонились над нашим скарбом, лежащим на столе. Двести сорок рублей вместе с теми деньгами, что я забрала перед побегом.

- Делайте, что требуется, барышня. Сам Господь вас послал Танечке, – Прасковья перекрестилась. – Нам держаться этого места надобно.

Не став тянуть кота за хвост, я направилась к дядюшке.

Тимофей Яковлевич лежал на смятой постели и сразу же отвернулся, стоило мне войти в комнату.

В ней было так накурено, что я закашлялась. Табак, видимо, был дешевым, потому что вонь стояла несусветная. Я открыла окно, чтобы хоть немного проветрить помещение и покрутила в руках пачку папирос под странным названием «Тары-бары».

- Удушиться решил, что ли, а? Дядюшка?

- Тебе-то что? – проворчал он. – Моё дело.

- Уплыла из рук парикмахерская, да? Теперь купец здесь дом своей дочери построит, а ты на паперть, - я присела в кресло. – Хороша жизнь.