Сестра моей жены

Никита, как правило, приходил домой поздно. Иногда я засыпала, не дождавшись его.

Я с удовольствием следила за своим телом и лицом. Мне хотелось нравиться не только Никите, но и себе. Почти каждый день я проводила в тренажерном зале.

И, наверное, так все и шло бы свои чередом: Никита работал и преуспевал, я следила за красотой и сопровождала Никиту на приемах, с удовольствием ловя на себе мужские взгляды.

Но тут в моей жизни появился Антон. Молодой, красивый, накачанный натурал – тренер в тренажерном зале.

Что это такое, я мало себе представляла, поэтому с интересом выслушала Антона. А потом он предложил составить мне инидвидуальный план тренировок и даже позаниматься со мной в свободное время. Бесплатно. Я знала, что индивидуальные занятия с тренером стоят денег. И не малых. И готова была платить. Мне никогда не приходилось отчитываться перед Никитой за потраченные деньги.

И как-то так случилось, что его прикосновения стали откровеннее, его дыхание ощущалось все ближе и ближе, а тренировки стали все чащи и чаще. И однажды в запертой тренерской раздевалке случился наш первый секс.

Это было что-то новое для меня. Задумывалась ли я о своем муже, прежде чем переступить эту грань? Нет. Мы с Никитой давно отдалились, как мне казалось. Каждый наш день был похож на предыдущий и следующий.

И я, наконец, поняла чего. Ощущений. Антон как будто раскрыл во мне какой-то канал. У меня появился смысл.

Если бы было только возможно, я, не задумываясь, сообщила бы обо всем Никите и развелась с ним. Но было одно «но». Наш с ним брачный договор.

Да, у нас был брачный договор. Мой покойный свекр настоял на нем. Никита тогда был еще молод и неопытен в этих житейских вопросах. Но мой свекр не зря имел репутацию лучшего адвоката по семейным спорам.

По этому договору, если кого-то из нас ловили на измене, то он ничего не получал после развода. Все имущество доставалось «рогоносцу». Такая своего рода компенсация моральная.

Также и с разводом. Чтобы что-то получить после него, супруг, который желал развестись, должен был обосновать такое свое решение. Простое «хочу» не работало.