Самые близкие

Часто и шумно дышит, смотрит с вызовом, слегка приподняв подбородок. Такая дикая, дерзкая.

Почти как в тот день, когда мы впервые поцеловались. Меня тогда будто закоротило. Увидел ее соски, проступающие сквозь тонкую ткань, вспомнил, как накануне мы прижимались друг к другу в клубе, — и охренел от желания, которое вызвала ее близость. Еще массаж этот… Все вместе не оставило мне ни единого шанса. Я переступил грань. Первым. Позволил Яне то, чего все эти годы избегал. Между нами случился физический контакт.

С того момента я опять, словно помешанный, только и делал, что думал о собственной сестре. Каждую, сука, минуту. Даже Триггер на свою голову привел в дом Багдасаровых, чтобы еще раз вывести Яну на эмоции. В итоге сам же и попал в эту яму. Из которой больше не смог выбраться.

— У тебя все на лице написано. Я не за тем тебя попросила остаться…

— И что же там написано?

Яна опускает взгляд на мой пах. Да, я возбужден. А как иначе? Меня давно вставляет от этой взбалмошной девчонки.

Долгое время подсознательно искал в девушках что-то близкое к характеру Яны, но только она вызывала такие сильные и неуправляемые эмоции. И продолжает вызывать. Неподконтрольная потребность обладать, защищать и быть единственным для этой коварной бестии лишь обострилась.

— Ты меня только что ударила. Два раза. Просто так. А перед этим ластилась как кошка, — не могу сдержать усмешки. — Американские горки отдыхают рядом с тобой.

Неужели у нас всегда так будет в отношениях? То взлет, то падение.

Может, есть способы найти золотую середину? Хотя похер. Меня все устраивает.

Яна вдруг меняет злость на нежность.

— Извини, — шепчет.

— Окей. Спишем на гормоны. — Ловлю ее за талию и притягиваю к себе.

По венам летит горячая хмельная смесь предвкушения, когда Яна прижимается в ответ. Забирается ладонями под мою футболку. По телу будто разряды тока проносятся от ее прикосновений.

— Не представляю, как с тобой сохранять самообладание.

Задеваешь каждую струну души. И рука у тебя пиздец какая тяжелая. На Тайсоне оттачивала силу удара?

— После твоего отъезда я его часто била. Подумывала даже выбросить в окно.

— Бедняга. — Веду губами по ее плечу. — Пахнет от тебя иначе. Сладкий аромат, — замечаю я.

Яна вдруг убирает руки и отстраняется. Прикрывает грудь. Запоздало догадываюсь, что это из-за молока, но тем не менее вопросительно вздергиваю брови, молча требуя пояснений.