Самые близкие

За мной в то время ходила нехорошая слава ловеласа, и родители Натали были категорически против нашего союза. Плюс ко всему я часто конечности ломал, выполняя опасные трюки. Натали плевала на запреты семьи и мчалась ко мне в больницу, всегда была рядом, ездила на чемпионаты.

День, когда между нами все изменилось, отчетливо врезался в память. Это произошло в первую годовщину смерти ее родителей. Натали вернулась из клуба под утро, и, найдя дурь в ее сумке, я испытал настоящий шок. Решил успокоиться и аккуратно, без эмоций поговорить.

Держалась Натали уверенно, и не возникло сомнений, что наркотики она попробовала впервые. Убеждала, что ей не понравилось и больше она к ним не прикоснется, это усыпило мою бдительность. Я поверил. Как оказалось, зря. Через два месяца история повторилась, а спустя три я предложил Натали посетить наркологическую клинику.

Там ей помогли, и жизнь вроде начала налаживаться, но через полгода я опять подловил свою подругу с дурью в клубе. В тот момент во мне самом будто что-то надломилось и наши отношения окончательно зашли в тупик.

Натали не смогла смириться с расставанием, просила ей помочь, умоляла не бросать. Я сдался, и мы заключили контракт."

"Сейчас понимаю, что это было большой ошибкой. Проявлением нездоровой, губительной слабости у того меня, который все еще верил, что между нами что-то может измениться, а Натали сумеет отказаться от наркотиков. Однако ничего не изменилось.

Следовало раз и навсегда оборвать эту больную связь, похоронив всякую надежду на выздоровление Натали, потому что бывших наркоманов не бывает, особенно среди людей с «поехавшей» психикой.

Но я так не сделал.

Цепенею, читая новые сообщения. В голове не укладывается, что человек, с которым в прошлом у нас было немало хорошего, может превратиться в подобное чудовище, особенно после смерти собственного ребенка.

Натали угрожает сливом компромата, в том числе — в правоохранительные органы, если немедленно не вернусь.

Телефон в руке продолжает и продолжает вибрировать от потока сообщений. Мускулы на лице сводит от напряжения, и пальцы начинают дрожать, когда я сбрасываю вызов и пишу Натали, что она вольна делать все, что ей заблагорассудится.