Самые близкие

— Сейчас позвоню Валентину Петровичу, попрошу выяснить. Дай-ка мой телефон…

— Врач запретил тебе пользоваться гаджетами до конца лечения.

— Я сделаю всего один звонок.

Мама разводит руками, мол, пусть позвонит.

— Бабушка Дина не одобрила бы, — бурчит Рус, глядя, как я протягиваю деду телефон.

— Ее сейчас здесь нет, она ничего не увидит.

Пока дедушка отдает своему человеку распоряжение пробить последнюю геопозицию Андрея, я пишу эсэмэску Янису."

"Они с Алёной решили задержаться до дня рождения близнецов.

Уверена, праздник пройдет с размахом, у нас в семье это любят. Сначала папа с мамой хотели отложить торжество, но я настояла, чтобы не портили парням этот день. Дан и Рус всегда с нетерпением ждут подарков, собирают друзей и отлично проводят время на газоне за домом, играют в активные игры. Зачем обламывать ребятам кайф? У них сейчас самые беззаботные годы.

— Ну все, как служба безопасности отзвонится, я тебе сообщу, — с воодушевлением говорит дед.

— Отзвонится? — хмыкаю я. — Сейчас бабуля приедет, и ты больше не увидишь телефона, спорим?

— Что правда, то правда, — удрученно кивает он и опять звонит Валентину Петровичу.

В случае если с ним не смогут связаться, просит набрать Эрика.

Лучше бы, конечно, меня, а не отца. Но не решаюсь сказать об этом вслух. Главное — узнать, что с Андреем все хорошо и он скоро будет дома. Остальное второстепенно.

Мы еще час проводим в палате деда, после чего мама, сообщив помощнице, что опоздает на деловой ужин, везет меня в больницу к Алине, а потом — близнецов на тренировку.

Хотелось бы, чтобы мама осталась со мной, но мы и так с момента отъезда Андрея все время вместе.

Я поднимаюсь в отделение патологии и долго стою у кувеза. Бусинка сегодня капризничает и отказывается спать. Впервые вижу ее такой беспокойной.

— У нее что-то болит? — спрашиваю медсестру, смотря на показатели.

Она подходит и тоже на них смотрит. Нажимает какие-то кнопки.

— Да нет… Всё в порядке… — Заглядывает в кувез. — Но спит ваша девочка сегодня плохо, — соглашается она.

— Понаблюдаем.

Каждый раз, когда прихожу в отделение, я испытываю безотчетный страх. Нет, есть и надежда, что мне скажут: «Вашу девочку перевели в блок интенсивной терапии», но пока это, к сожалению, лишь мечты. А вкупе с переживаниями за Андрея — мощный удар по нервной системе.

Наконец Бусинка засыпает, и я спускаюсь в свою палату. Не хочу домой или в квартиру Андрея. Там будет слишком одиноко. Лучше быть ближе к дочери.