Развод. Мне (не) нужна твоя любовь

В дальнем углу, за столиком у окна, я вижу эти знакомые до боли рыжие волосы, небрежно спадающие на спину. Тонкие пальцы с аккуратным маникюром держат бокал с вином. Лана.

А напротив нее — холеный мужчина в дорогом костюме, явно из тех, кто легко может стать ее очередной жертвой.

К вискам приливает кровь. Неужели Лана настолько обнаглела? Я был уверен, что она давно покинула город.

Чашка с кофе звякает о блюдце — руки начинают дрожать от злости.

Не помня себя, вскакиваю и широкими шагами направляюсь к их столику.

"— Лана! — резко разворачиваю ее за плечо и... встречаюсь взглядом с совершенно чужими карими глазами. Это не она.

Спутник незнакомки привстает, его взгляд не предвещает ничего хорошего:

— У вас какие-то проблемы?

— Прошу прощения, — поднимаю руки в примирительном жесте, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Я обознался.

Возвращаюсь к своему столику, стараясь успокоить дыхание, и вижу отца.

— Что, призраки прошлого? — спрашивает, садясь напротив. — Лучше подумай о будущем. Ты подготовил бумаги на завтра?

Молча киваю и тоже устраиваюсь за столом.

Прошло полтора месяца с тех пор, как я вернул себе управление компанией. До сих пор помню торжество, с которым смотрел вслед уходящему Разумовскому. Наконец-то мое детище снова в моих руках.

— Юристы все перепроверили?

— Разумеется.

— Не забыл про вечер у Максимова в эту субботу? — интересуется отец.

— Не забыл, — отвечаю с плохо скрываемым раздражением.

— Там будут Лев с Евой, — словно между делом говорит отец и отвлекается на телефонный звонок.

А я замираю, не донеся вилку до рта. Ева... При одном упоминании ее имени что-то болезненно сжимается внутри.

Несколько раз я порывался поговорить с ней, приезжал то к офису, где она работает, то к дому, где живет с Аристовым. И каждый раз не решался, уезжал ни с чем.

Часто вижу ее фотографии в светской хронике — всегда улыбающуюся, сияющую, счастливую. Рядом с Аристовым.

Боль, которая когда-то была острой, со временем превратилась в глухую, постоянную тоску. Она живет где-то под ребрами, напоминая о себе каждый раз, когда я вижу счастливые семьи или детей с родителями в парке.

Эта тоска превратилась в моего постоянного спутника. Она приходит по вечерам, когда я возвращаюсь в пустой дом.