Развод. Мне (не) нужна твоя любовь

— Ну вот и я, — через несколько секунд раздается звонкий голос Марины. — Ев, так что за повод? Ты мне так ничего и не сказала.

Выхожу встречать подругу и подмигиваю:

— Разве нам нужен повод? Давно не собирались все вместе, вот тебе и повод.

Марина тут в первый раз.

Она проходит в квартиру, оглядывается с улыбкой.

Я знаю, что она видит: уютную атмосферу нашей со Львом квартиры, где каждая деталь дышит теплом и любовью. Мягкий свет торшера в углу гостиной, свежие цветы на журнальном столике и даже подаренные ею подушки на плюшевом огромном диване.

— Вот где бы ты ни была, у тебя всегда хорошо, — улыбается она, принюхиваясь. — И пахнет божественно!

— Устраивайся, а я пока на кухню.

Ухожу, оглядываясь на детей.

Паша с Полиной уже обступили подругу, наперебой спешат поделиться последними новостями. Марина смеется, машет руками, мол, давайте по очереди. Взглядом просит помощи, но я качаю головой со смешком и отвечаю так же, взглядом: «А вот нечего бывать в гостях так редко, теперь отдувайся!»

Сердце переполняется нежностью — как же я люблю эти семейные вечера! А скоро придет Лев.

При мысли о нем по телу разливается тепло.

Мое хорошее настроение омрачает только новость, которую мне сегодня на ушко сообщила Полина: Артур расстался с Ланой, потому что она оказалась охотницей за кошельками.

После рассказа дочери сердце екнуло. И несмотря на все, что Артур натворил и как со мной обошелся, чисто по-человечески мне его жаль.

— Поль, ты навещай папу, — вздохнув, сказала я.

— Да я ж чего, я ж не против.

Я поморщилась. М-да. Видимо, переваривает новость, учитывая, что собирался жениться на Лане.

Через пятнадцать минут, наконец, возвращается домой и Лев.

Теперь все в сборе, и мы рассаживаемся за столом.

Разговор течет легко и непринужденно: Марина рассказывает про свои новые поездки, дети делятся новостями по учебе.

А я то и дело ловлю на себе взгляд Льва — как будто он хочет сказать что-то важное, но не при всех.

— Ой, — спохватываюсь я, — хлеб почти закончился. Пойду нарежу еще. Лев, поможешь?

Он улыбается — конечно, понял мой нехитрый маневр — и следует за мной на кухню.

Едва за нами закрывается дверь, как его руки властно притягивают меня к себе.

Его губы — такие требовательные, такие желанные — находят мои. По телу прокатывается волна жара, а его поцелуй становится все глубже и настойчивее…

— Подожди, — шепчу, с трудом отрываясь, — нас ведь ждут.