Простокровка из Дра'мора

Носы с шумом втягивали воздух, из пастей несло протухшим мясом и гнилью. Налитые кровью глаза смотрели с нескрываемой злобой.

Цербер зарычал.

– Не дергайся, – предупредил Ним, настолько очевидным было ее желание дать деру.

– Кажется, он хочет меня съесть, – пролепетала она одеревенелым от страха языком. Губы не слушались, слова застревали в горле. Она физически ощущала собственный страх.

А потом страж внезапно отстранился, хоть продолжал пристально следить за ней всеми тремя парами глаз.

Он уступил дорогу к распахнувшимся воротам, в которые Марори и Ним проскочили, как ошпаренные. А потом, поглядев на перекошенные страхом лица друг друга, долго хохотали. Эльф выудил из закромов рюкзака новую футболку, наспех переоделся. Новая футболка была не менее мятой старой, разве что немного чище.

– Вот же дрянь, испаскудил мою любимую, – сокрушался он.

После непродолжительного колебания сунул испачканную футболку к остальным вещам, а вслух сказал, что прачечные в наше время творят чудеса.

Марори сомневалась, что хоть одна прачечная в состоянии отстирать зловоние цербера. К тому же эльф рисковал лишиться и прочей одежды, присовокупив к ней испорченную футболку.

– Нам туда, – Ним указал на левое крыло замка, – там регистрация.

Они прошли в распахнутые двери, украшенные металлическими стяжками в виде колючей лозы, и оказались в просторном зале, из которого вытекали три коридора. Каменная табличка в центре зала подсказывала, что по вопросам регистрации нужно обращаться в такой-то кабинет.

Туда они и направились. Ни очереди, ни толчеи.

– Что-то желающих мало, – сказала Марори.

– Потому что вступительная закончилась еще месяц назад, – пояснил Ним, – это мы идем прицепом, последними.

Дальнейшее проходило по знакомой схеме. Они ходили от стола к столу, предоставляли свои данные, отвечали на стандартные вопросы. Последней инстанцией была солидного возраста медуза: серпентарий на ее голове выглядел порядком потрепанным, змеи подслеповато щурились, лениво шевелились и изредка пробовали воздух языками.

Вопреки общепринятому запрету, женщина не спрятала их под головой убор. Медуза тщательно изучала заполненные формы и переспрашивала по каждому вопросу.

– Ваш полный физический возраст – семнадцать лет? – переспросила она.

Вопрос, которого Марори боялась. И не просто так, а потому что приписала себе полтора лишних месяца.