Простокровка из Дра'мора

Как какого-то червяка! Что я какой-то чертов эксперимент Шаэдисов!

Она медленно сползла по стенке, чувствуя, как призрачные крылья наваливаются на плечи всей своей тяжестью.

– Я какой-то урод. Я ничто, пустое место. Что-то такое, чему лучше было бы сдохнуть.

– Что-то слишком рано сдалась моя цыпочка, м?

Голос Эашу сделался прежним. Инкуб опустился рядом с ней, подставил плечо, на которое Марори с немой благодарностью положила голову. Его рука приобняла ее за плечи, пальцы забрались в волосы.

– Марори?

– Что?

– Когда ты пила кровь последний раз?

Она всхлипнула, вытерла слезы рукавом.

– Я не пила кровь. Клыки – ничего не значат. Это просто. какая-то ошибка.

– Надеешься, что они исчезнут? – В его голосе звучала мягкая издевка. Ну конечно, это же Эашу: он будет не он, ели не найдет повода для насмешки даже на развалинах мироздания. – Не хочу тебя огорчать, цыпочка, но ты выглядишь – краше в гроб кладут. И меня бесит, что Крэйл оставил тебя одну в такой момент.

– Ты же знаешь, что он делает для Кула.

– Знаю. Но разве. А, ладно.

Он спустил форменный пиджак с одного плеча, расстегнул ворот рубашки.

– Считай, это твой долг за то, что кинула меня как какого-то прыщавого подростка. – С этими слова Эашу уверенно подтолкнул ее голову к своей шее.

Марори дернулась, попыталась освободиться, но хватка инкуба была железной.

– Поверь мне, я знаю, что такое ломка у клыкастых. Крэйл не рассказывал, кто я в его прошлый его «залет» таскал ему живую кровь? Вот засранец.

– Я не могу, Эашу.

– Можешь. Закрой глаза.

Она послушалась.

– Была у меня одна вампирочка, – сказал он убаюкивающе тихим голосом. – Она говорила, что первый укус – это почти, как первый секс, а первый глоток крови – все равно, что первый оргазм. У меня самые что ни на есть корыстные помыслы, цыпочка. – Марори скорее почувствовала, чем поняла, что он улыбнулся. – Привяжу тебя к себе, а Шаэдису мы скажем, что ты не смогла устоять против моей бездны обаяния.

Его слова расслабляли. Непостижимым образом проникали в ту часть души, которая была намертво закрыта даже для нее самой. Эашу осторожно, но твердо вторгся в ее боль и отчаяние, разбавил их одним своим присутствием.

Она распахнула глаза, чувствуя, как ноздри щекочет сумасшедше притягательный аромат крови. Во рту собралась слюна. Марори жадно сглотнула – и Эашу низким смехом обозначил, что в курсе ее реакции.