Попаданка для лорда

 – Спорим, если я сейчас возьму ваше запястье, сердце будет биться чересчур быстро, и вовсе не потому, что вы с трудом поднялись по лестнице.

– Может, это оттого, что… мне трудно… выносить ваше общество.

– И мой длинный язык, я знаю.

Зачем я его уговариваю, в самом деле? Хочет строить из себя железного робота – его дело. Мне-то что?

Блин, но ему же больно! По-настоящему больно! Хоть зафиксировать надо, чтобы не так болело, а там пусть выделывается сколько захочет.

– Милорд, все это выглядит, как сломанные ребра.

Он долго пристально смотрел мне в глаза.

– Что вы можете понимать в ранах или сломанных ребрах?

– Больше, чем вы думаете.

– Пойдемте наверх, миледи.

Я мысленно выругалась. Ну и делай, что хочешь. Оставишь меня молодой красивой вдовой – мне же лучше.

– Это не медведь, – сказал лорд, когда мы поднялись в коридор, который вел к моей и его спальням.

Лорд надолго замолчал, потом признался с явной неохотой.

– Я упал с лошади.

Я изумленно вытаращилась на него. Рыцарь-чародей, он вырос в седле, и удержался бы в нем хоть пьяный, хоть больной. Конечно не захочется признаваться, что упал.

– На обратном пути порвалась подпруга. Как на грех, мы шли галопом."

"И лорд улетел с лошадиной спины вместе с седлом. На полном скаку. Да, повезло, что вообще жив остался.

– Очень некстати подвернулся корень.

Очень повезло. Подвернулся бы этот корень не под ребра, а под позвоночник, все могло бы быть куда хуже. Или под черепушку.

– Ну, и… вот. – Он попытался пожать плечами, вздрогнул, оборвав движение в самом начале. – Ничего серьезного. Бывало и хуже. Но спасибо за заботу.

– Пойдемте ко мне. Я хочу вас раздеть и осмотреть.

Он очень ехидно улыбнулся.

– Мне, конечно, льстит, что вы столь высокого мнения о моих силах, но…

Да чтоб тебя, нашел время!

– Не льстите себе, милорд, – холодно произнесла я.

– Что, простите?

– Ничего. Я не могу видеть сквозь одежду, но не это главное. Вы в самом деле готовы терпеть, что каждый вздох дается вам болью, лишь бы не принимать помощь из моих рук?

Он колебался несколько мгновений.

– Как вам будет угодно, миледи, – сказал, наконец, лорд.