Удиви меня

Похер как это будет выглядеть. Напою, если надо до блевотины. Сам же и подлечу потом.

— Я помню ваше на глаз, но я не смогу отмерить сто восемьдесят грамм муки на глаз.

— Да сейчас будет просто в глаз. Тебе, Полина, в глаз. Вот этой самой картофелиной. Выбирай в левый или правый?

— Вы знаете, что мой папа сделает с вами, если вы хоть как-нибудь меня травмируете?

— Вот в этом и загвоздка, Полина, тебя не били в детстве. А надо бы. Вот меня бывало била по заднице мама, и за ухо таскала, и в угол ставила, — медленно проговариваю я, подходя к Полине.

— На самом деле это заблуждение, все можно решить разговорами без применения физической силы.

— Закрой рот и три масло. Быстро. Дальше сыпь все компоненты на глаз. Считаю до двадцати. Не сделаешь этого — я привяжу твои руки к изголовью кровати и трахну без справки и презерватива. И помечу всю. И не уриной, если ты не поняла. Потом трахну второй раз и третий, как только силушка богатырская вновь прибудет. И до утра ты будешь привязанная, чтобы все впиталось, и ванная с хлоргексидином тебя не спасет.

— Я часто читала, что мужчины любят таким образом метить женщину. Особенно на лицо. Вам тоже такое нравится? — быстро натерев на терку масло, с неподдельным любопытством интересуется Полина, чем, откровенно говоря, приводит меня в ступор.

— Узнаешь через несколько недель, — после секундной заминки выдаю я. — Хотя, скорее позже. Сей клинический случай требует тщательного медицинского обследования. Яйца.

— Яйца?

— Яйца.

— Тьфу ты, вы о тесте что ли?

— А о чем еще?!

— Я думала вы про свои яйца. Вы их уж сами как-нибудь натирайте до блеска, а куриное яйцо я мыть не буду. Бессмысленно. Сальмонелла все равно уничтожится. Если мне не изменяет память, достаточно семидесяти градусов и шестидесяти секунд. Если таковая вообще имеется в нашем яичке, — секунда и Полина разбивает яйцо в миску.

Подходит к раковине, выбрасывает скорлупу в мусорное ведро и моет руки.

— Держи кружку. Здесь двести пятьдесят миллилитров. Насыпь на глаз двести.

— Сто восемьдесят.

— Да хоть двести пятьдесят.

Полина насыпает муку и начинает замешивать тесто.

— В принципе да — несложное тесто.

— Ага. Только ты его еще не вымесила. Так, чтобы оно стало мягким.