Удиви меня

— А еще кровь на токсины надо взять. Ну что там? — после значительной паузы интересуюсь я.

— Все по-старому, Полина. Ни одно из важных стратегических мест не тронуто.

— Вы уверены?! — приподнимаясь на локтях, ошарашенно интересуюсь я.

— Абсолютно. Ты пересмотрела фильмы, дорогая. Никто тебя не тронул.

— Но я без трусов проснулась и мужчина голый!

— Допустим, мужик привык спать голым, пожалел дурочку, которой стало плохо и привел тебя к себе домой, а потом отправил тебя в душ. Положил тебя рядом с собой, потому что возможно боялся, что ты захлебнешься… ну скажем рвотой.

— Мне нравится ваша версия, но где мои трусы?

— Сдались тебе эти трусы, промежность должна иногда дышать. Тем более ночью. Алиса тебе новые привезла, расслабься. А вообще все просто — ты описалась, мужик устроил постирушки, но труселя не повесил сушиться, а ты естественно не заглядывала в стиральную машинку.

— Не заглядывала… Лучше лужу наделать, прости Господи, чем заработать ЗППП.

— И не говори.

— Следы от инъекций?

— И не только. Мой тебе совет — сходи к этому мужчине и все нормально расспроси. Хочешь с тобой сходим, так даже будет лучше.

— Ну давайте еще моих родителей позовем, чтобы уж наверняка все узнали, куда делись мои трусы.

— Мое дело предложить.

— А мое отказаться. Сама все спрошу, — конечно, не спрошу. Позорище.

Унизительная по своей сути процедура прошла не так ужасно, как было в моей голове. Испытала ли я облегчение, когда голую меня рассмотрели со всех сторон и ничего не нашли — безусловно, да.

— Ну что там? — хватает меня за руку Алиса, как только я выхожу из кабинета.

— Твои трусишки мне жмут.

— Ну, Полина!

— Ты по-прежнему не единственная девственница в нашей группе.

— О, Господи, счастье-то какое. Я имею в виду, что тебя никто не тронул.

Так себе счастье, с каким-то странным предчувствием…

* * *Паранойя, именно под таким названием прошли мои выходные. Несмотря на целостность некоторых мест и профилактику, я боялась, что чем-то меня все же заразили. А еще я оказалась жуткой трусихой, неспособной прийти к мужику и по-человечески спросить, что со мной все-таки было. Настроение было таким паршивым, что даже практика, которую я ждала всю последнюю неделю — померкла из-за одного дурацкого вечера.